В детстве он мне казался ужасно старым, ему аж пятьдесят лет, в то время как моему не было сорока! Теперь же он смотрелся моим ровесником: когда умер, я выглядел примерно так же.
— Здравствуйте, — улыбнулся я.
— Как ты, Павел? — спросил Леонид Эдуардович.
— Да нормально. Самодуры, вот, вяжем. Ставрида клюет, как ненормальная.
— Молодцы. Лора зовет к столу через пятнадцать минут. Ждем вас.
Родители Ильи всегда жалели меня, старались накормить мальчика из бедной семьи, а я ершился, гордость свою показывал. А ведь это нормально — хотеть накормить нуждающегося ребенка.
Мы закончили вязать самодуры и отправились к столу, где нас ждали домашние пельмени со сметаной. Я чуть язык не проглотил, такими вкусными они мне показались. Но объедаться не стал, потому что жирноват, надо сбросить килограммов пять. Поблагодарил хозяев, вручил им мороженое и отправился домой, договорившись с Ильей завтра рыбачить после уроков.
Домой я пришел в полвосьмого, но отца, как часто бывало, не застал. Из детской доносилось: «Хлеб и „Рама“ — созданы друг для друга».
Я высунулся из прихожей и прежде, чем пропасть на кухне, сказал:
— Всем привет!
Наташка и Борька радостно мне помахали, мать сделала вид, что не слышит. Похоже, самый взрослый в этой семье — это я, родители так и не выросли, хоть и старательно делали вид.
В кухне на столе стояла огромная тарелка, полная жареной ставриды. Я сварил лапшу, и на запах прибежали Борька с Наташей. Я разделил между ними порцию, и они с радостью сожрали «роллтон», запивая его «инвайтом».
Дешевые полуфабрикаты в те времена считались экзотикой и почитались пуще красной икры. Импортное же!
— Откуда у тебя деньги? — спросила Наташка, вылизывающая тарелку.
— Заработал, — пожал плечами я. — Рыбы наловил и продал.
На Наташкином лице отпечаталось удивление: «А что, так можно было?» И меня посетила забавная мысль создать рыболовецкий картель.
— Хочешь со мной? Я сразу после школы на мол пойду.
— Но я не умею…
— Ты не ловить будешь, а продавать. Не кругли глаза, я научу…
В кухню зашел отец, я пожелал ему доброго вечера, на что он ответил недобрым взглядом, и мы с Наткой переместились на улицу.
— Двадцать пять процентов с рыбы твои, — предложил я.
— Всего-то? — возмутилась Наташка.
— Там и Илюхина рыба будет, так что не обсуждается. Если три тысячи наторгуем, твои семьсот рублей, плохо, что ли?
Наташка мечтательно закатила глаза и пропела:
— Три тысячи! Короче, я с тобой! Все равно Влад завтра занят.
