Родители оказались настолько благородны — нельзя сказать, что взяла свое «загадочная русская душа», подобное случалось и у гачупино — что применили к ней не ларденсито, а аколеро. Вы, конечно, таких слов и понятий не знаете вовсе... Это — два вида отречения семьи от чем-то опозорившего ее родственника. Ларденсито — гораздо жестче. Провинившегося просто-напросто выбрасывают за дверь и начисто о нем забывают. Аколеро чуточку мягче. Гораздо. Семейство точно так же знать не хочет отныне изгнанного из ее рядов —- но ему выделяется причитающаяся ему доля наследства.
Так с Ольгой и поступили. Ее отец и мать — железные люди. Кирилла впервые увидели только два года назад, когда вдруг пригласили к себе — и продолжают принимать у себя до сих пор. То ли в старости стали мягче характером, то ли, как с некоторым цинизмом позвольте предположить, спохватились, что у них нет прямых наследников — Ольга была единственным ребенком в семье. Ну, а моя роль в событиях... Едва я вышел из больницы, в первую очередь подумал о Кирилле — я ведь его помню с младенчества, хотя Ольга мне и отказывала четыре раза, но мы оставались друзьями, и я бывал у нее часто, Кирилл меня прекрасно знал, привык ко мне: дядя Рамон, мамин добрый знакомый.
.. Конечно, он не бедствовал бы: состояние после смерти Ольги осталось немаленькое, в том числе вилла здесь, в Мальтовилье, немаленькая асиенда — это та самая, наряду с деньгами, часть наследства. К нему приставили государственного опекуна, как частенько поступают с богатыми сиротами.
Он ничуть не бедствовал бы — но остался бы совершенно один, бабушка с дедушкой знать его не желали. Вот я и решил усыновить его официальным образом. Грустный юмор в том, что очень многие после его рождения считали отцом меня — в том числе и Карреас, потому и отказали от дома. Не приняли и в тот раз, пришлось действовать через их адвокатов. Они согласились сразу же, крайне охотно, подписали все документы, в том числе и согласие на принятие им моей фамилии — ну, не хотелось им, чтобы на свете был бастард с фамилией Карреас.
.. Вот так и появился у меня в доме Кирилл Эчеверриа. Который вот уже лет десять считает меня родным отцом...
— Понятно... — сказал Мазур.
Эчеверриа сузил глаза:
— И вот тут-то возможны коллизии, адмирал... Разумеется, у меня нет ни прав, ни возможностей помешать вам рассказать парню правду, вот только... Вы хорошо помните «Гамлета»?
— Скверно, —сказал Мазур. — В общих чертах. Никогда особенно не интересовался Шекспиром.
