Вперед в прошлое. Возвращение пираньи — 2

Наши тоже любят выпить и умеют выпить... правда, некоторые при этом ведут себя... несколько раскованно.

— Признаться по секрету, наши тоже, — сказал Мазур. — Белль... Надеюсь, я вчера не сделал и не сказал ничего такого... чтобы выпасть из образа истинного кабальеро?

— О, что вы! — Она лучезарно улыбнулась. — Вы до самого конца оставались кабальеро во всех смыслах. А это не с каждым случается. Правда, я не поняла многое из того, что вы говорили, слова-то я понимала, а смысл оставался туманен...

— И что же я такое говорил? — спросил Мазур.

— С какого-то момента вы определенно замкнулись, — улыбнулась Белль. — Положительное впечатление, вы просто замкнулись, чтобы случайно не выдать каких-нибудь тайн. Так и повторили несколько раз, подняв указательный палец: — «О работе ни слова». Но я и не собиралась изведывать у вас никаких тайн...

— Выведывать, — машинально поправил Мазур. — А что я вообще говорил?

— Вы несколько раз повторяли одно и то же, — сказала Белль. — С пьяными людьми это бывает, я знаю на себе, когда перебралась на вечеринке по случаю получения офицерских погон.

Вообще-то и сейчас следовало бы, как у вас говорят, умыть...

— Обмыть, — машинально поправил Мазур.

И только теперь обратил внимание на ее погоны: там, кроме двух поперечных полосок — красовалась уже не одна золотистая пятиконечная звездочка, а две. Лейтенант-коммандер, то есть капитан-лейтенант по-нашему. Ну да, военная бюрократия не дремлет. Адъютант адмирала должен находиться в звании не меньше, чем лейтенант-коммандера.

Не зря адъютант президента, несмотря на свои тридцать четыре года, носит звание коммодора, то есть капитана первого ранга, а сухопутный и военно-воздушный – полковники.

- Поздравляю, Белль, - сказал Мазур, указав глазами на ее погон. – Так ты и меня скоро обгонишь.

— У нас в военном флоте никогда не было женщин- адмиралов, — грустно сказала Белль. — Боюсь, и мне нарушить традицию не придется... А вот в сухопутных силах есть сразу три женщины-генерала...

— Ну, любые традиции не вечны, — сказал Мазур.

— Обмыть, действительно, следовало бы, но, боюсь, день у нас будет насыщенный... Так что же я все- таки говорил?

— Вы несколько раз повторили: «Но ведь все было не зря!» Иногда обращались ко мне словно с вопросом. Я вам поддакивала, — ее глаза смеялись. — Не дискутировать же было с вами в таком виде, к тому же я не представляла, о чем идет речь... Еще вы повторяли: «Они все — у Лунного Бегемота». И снова обращались ко мне за подтверждением.