"
"Удобнее было бы проехать по дороге дальше, за наши позиции, но на холме по другую сторону широкой ложбины, по которой она пролегала, располагался отряд, как я понял, коммунистов-троцкистов из POUM (Рабочая партия марксистского единства), паливших по ночам в разные стороны без причины. Договариваться с ними даже днем было проблематично, а ночью и подавно. Мы довезли пушку до бокового склона своего холма, где и оставили ее и повозку до утра. Животных отвели в лощину, где была наша кухня, захваченное оружие и патроны — в мою землянку, пленного — в одну из старых нор, вырытых предшественниками, бочку с вином положили на бок на краю окопа, чтобы каждый мог нацедить себе, сколько пожелает, и отметить наш успех, первый и единственный на данном участке фронта за все время противостояния.
На рассвете, пока испанцы не узнали о нашей дерзкой вылазке, пушку и повозку с помощью веревок и добровольцев, подталкивавших снизу, затащили на вершину холма. Наши враги не сразу сообразили, что мы делаем. Стрельбу из пулеметов открыли, когда было уже поздно.
В ответ я послал два снаряда прямой наводкой. Первый прошел выше, взорвался где-то позади вражеских окопов. Нанес ли какой-нибудь ущерб, не знаю. Второй врезался рядом с пулеметом в бруствер из мешков с песком или землей, раскидав несколько и подняв облако пыли, что было встречено радостными воплями моих подчиненных, хотя ни один из вражеских солдат не пострадал. Типа мы самые крутые. Франкисты намек поняли и больше не стреляли по нам из пулеметов до тех пор, пока пушку не утащили в тыл.
Я отправил в штаб нашей бригады пленного лейтенанта Гарсию, с которым мои бойцы расстались, как со старым приятелем, и доклад о ночном налете и захвате трофеев. На шестой день оттуда приехали на тракторе, принадлежавшем ранее местному помещику, и утащили пушку и повозку с десятью снарядами. Нам передали благодарность от всей революционной республики. Зачем нам так много⁈
52
Двадцать шестого ноября нас сменила другая центурия, которая прибыла практически без оружия, только с ящиками патронов испанского производства.
Мы оставили им свои винтовки. Их командир, похожий на жиголо, как и остальные красивые испанцы, покушался на мой пистолет, сильно огорчившись, когда узнал, что это мое собственное оружие. На двух раздолбанных грузовиках нас отвезли в Лериду, откуда на пассажирском поезде, который ехал со скоростью велосипедиста, добрались до Барселоны. На каком-то полустанке в наш вагон пытались загрузить отару баранов, но мы отбились.
