Обещают пробитие пятидесяти пяти миллиметров брони на дистанции пятьсот метров при угле встречи шестьдесят градусов и все семьдесят пять при угле девяносто. То есть любой нынешний танк прошьет насквозь. Зато транспортировка все еще на конной тяге со средней скоростью семь километров в час.
В моей батарее четыре орудия. На каждую расчет семь человек. Отобрал немцев, как наиболее образованных и дисциплинированных, только возничие были испанцами. В Двенадцатой бригаде имени Гарибальди, отведенной в тыл на пополнение после кровопролитных боев на подступах к Мадриду, командиром которой был камрад Лукач и к которой по его требованию прикрепили меня вместе с батареей, испанцев немногим более половины, хотя называется итальянской.
Первый батальон состоит якобы из немцев, второй — якобы из итальянцев и третий — якобы франко-бельгийский. Есть еще две пулеметные роты и наша батарея.
Пехотинцев день-деньской гоняют по плацу или штыбуют коммунистической пропагандой. Какой-нибудь идейный балабол залезает на трибуну и часа два-три толкает речь.
Рядом с ним переводчик, а иногда два или три, которые по очереди переводят его пламенные словеса. Солдаты стоят в строю, курят втихую, выпуская дым вниз, или негромко переговариваются, не вникая в услышанное. Я всего раз потратил время на такого болвана, после чего сразу после довольно сытного завтрака, который состоял из макаронного супа, омлета, тушеного мяса или жареной рыбы, белого вина и кофе или чая, начал уводить батарею на учения за город. Поскольку нас было мало и с пушками на плацу не потренируешься, остальным места не хватит, командование не возражало.
Обычно выезжали на защищенное от холодных ветров место, где мои подчиненные готовили пушки к бою и заряжали, наводили, а потом разряжали. Я долго объяснял немцам, как наводятся орудия, пока не определил восьмерых самых толковых. Одна половина стала командирами-наводчиками, а вторая заряжающими-заместителями, так сказать, запасной скамейкой. У меня всего одна буссоль, дальномер и бинокль немецкой фирмы «Цейс», отобранные у пленного испанского лейтенанта, поэтому больше ничему своих артиллеристов не учил.
Хватит того, что сумеют выставить переданные мной целеуказания и выстрелить.
Обычно на этом учения и заканчивались. Боевые стрельбы были всего раз. Выпустили по три осколочных снаряда прямой наводкой по обрывистому склону холма, чтобы никого не зацепить ненароком. Командование предупредил заранее, но все равно в городе случился переполох.
