Я уж было подумал, что случится очередная маньяна, но во время сиесты — полный разрыв шаблона! — пришел приказ выдвигаться на железнодорожную станцию для погрузки. Пушки с помощью канатов закатили по доскам на платформы и закрепили. Лошадей завели в специальные товарные вагоны. Расчеты ехали в пассажирских вместе с пулеметчиками, которые погрузили свои «максимы» на наши платформы, и пехотинцами. До поздней ночи солдаты пили вино и горланили песни, радуясь предстоящим боям, в которых, как догадываюсь, многие из них погибнут.
Поезд ехал быстрее обычных пассажирских, но две с половиной сотни километров до столицы Испании преодолел всего за каких-то одиннадцать часов. К тому времени все пассажиры дрыхли без задних ног, приходилось будить пинками и тумаками.
Пехота вышла быстро и потопала на своих двоих. Пулеметчики задержались немного, выгружая «максимы», и отправилась догонять их. Затем платформы перегнали на запасной путь, где мы выгружались часа два. Всё это время нас поджидал проводник на велосипеде.
Он повел нас в парк Оэсте, чтобы оттуда стрелять по вражеским позициям в расположенном на противоположном берегу неширокой речушки Мансанарес, к западу от центра города, парке «Касса-де-Кампо (Загородный дом)» площадью почти две тысячи гектаров, дальнюю часть которого занимали мятежники. Название такое получил потому, что раньше это были охотничьи угодья короля, и там располагалась усадьба для отдыха. Теперь в парке отдыхают солдаты двух противоборствующих армий в промежутках между боями.
Я приказал выкопать огневые позиции и норы для расчета, чтобы смогли спрятаться во время контрбатарейной борьбы или при авианалете, и всё это защитить мешками и корзинами с землей и замаскировать ветками или срубленными молодыми деревцами. У врага много самолетов, которые бомбят город почти каждый день. Нам помогали местные жители, которые пришли со своими лопатами, кайлами, ломами. Откуда и зачем у жителей многоэтажек шанцевый инструмент, для меня осталось загадкой.
Затем на противоположном берегу реки, на невысоком холмике метрах в трехстах позади окопов нашей пехоты, франко-бельгийского батальона, между двумя деревьями с широкими кронами оборудовали командный наблюдательный пункт — маленький окоп и землянку. Там днем находился я с двумя связистами, причем один с флажками на тот случай, если перебьют провода, но надо будет срочно передать целеуказания.
