Однажды нам доверили тысячефунтовую (четыреста пятьдесят четыре килограмма), которую надо было сбросить на штаб подразделения, защищавшего порт. Что для меня было интересно, ее прикатили на тележке, возле самолёта прикрепили болтами стабилизатор и после этого подвесили в бомбовом отсеке. Меня заверили, что на ней выставлено замедление на двенадцать секунд, поэтому уронили бомбу с высоты триста футов (сто метров). Рвануло раньше секунды на две-три и наш «Викерс-Винсент» неплохо так тряхнуло. Я специально сделал два больших круга, подождал, когда осядет пыль, чтобы посмотреть, попали или нет.
По нужному зданию промахнулись, воронка была метрах в двадцати от него, но в радиусе метров двести не осталось ни одного целого строения. Живых людей тоже не увидел.
Затем нашей основной целью стал город Эль-Фаллуджа, к которому через неделю выдвинулась для захвата британская бригада с базы «Хаббания». Сопротивления не было. Сотни три иракских вояк сдались в плен, остальные, как предполагаю, разбежались по своим домам.
Мы им на дорожку сыпанули восьмифунтовых (три килограмма шестьсот грамм) осколочных бомб. Очень хороши против пехоты и помещается их в контейнер много.
Двадцать второго мая иракцы попробовали отбить Эль-Фаллуджу. Пехоту поддерживали итальянские танкетки. На их несчастье в это время там пролетала шестёрка «Викерс-Винсент», в составе которой был и мой самолёт. Мы летели бомбить колонну на дороге Багдад-Мосул, но командир отряда решил, что новая цель важнее. Отработали по ней с большой высоты, накрыв все наступающие подразделения.
Британской пехоте и артиллерии, защищавшей Эль-Фаллуджу, осталось только дочистить после нас по углам.
Следующий день начался, как обычно. На завтрак была овсянка, сэр, и к ней яичница с беконом и кровяной колбасой, и тосты с клубничным джемом. Я наелся от пуза, потому что знал, что такое отведаю в следующий раз не скоро.
К самолёту, готовому к вылету, притопал со своим желтовато-серым баулом с двумя ручками. Он был немного больше наполнен, чем в предыдущие дни, но члены экипажа не заметили это или виду не подали.
Я был иностранцем и командиром, а человеку с двумя такими недостатками разрешены любые странности, не опасные для окружающих. Поместив барахлишко за спиной вместо парашюта, подождал, когда штурман Оскар Холл и стрелок Джонатан Лэйн займут свои места, связался с вышкой, доложил, что к взлёту готов. Мне сообщили порядковый номер пять — на левом пеленге у командира второй тройки.
