К тому же, утром приходилось заправлять самолет по новой, задерживать рейс. Решил не напрягать своих служащих, купить что-нибудь меньше, легче и быстрее.
Я обратил внимание на гоночный самолет «НИД (Ньюпор-и-Делаж)-42С» еще в предыдущее пребывание здесь, потому что, благодаря двигателю «Испано-Сюиза-12» мощностью шестьсот лошадиных сил, разгонялся до трехсот тридцати километров в час, а крейсерская скорость без малого три сотни. Это был спортивный, облегченный вариант истребителя, который предложили на конкурс для французской армии — одноместный моноплан с верхнерасположенным крылом и подкосами («полуплан») с фиксированным шасси, у которого между колесами располагалось дюралюминиевое аэродинамическое крыло.
Кабина открытая. Дальность полета — пятьсот километров. По отзывам испытателей, чуткий в управлении, что всегда было фишкой «Ньюпоров», и очень маневренный. К тому же, французский франк в последнее время стремительно дешевеет, за год опустившись еще на полтора американских цента, до трех целых и двух десятых за один.
Завод и штаб-квартира компании-производителя «Ньюпор-Делаж» находились в Сюрене — пригороде Парижа. Вторник и среда у меня были свободными днями, поэтому потратил их на поездку во Францию. Заодно узнал, как чувствуют себя пассажиры в наших самолётах и что говорят о компании и не только. Через проход от меня сидел упитанный розовощекий усатый предприниматель из Орлеана, из-за которого вылет задержался минут на десять.
Он примчался на извозчике в самый последний момент. Сразу после взлета и набора высоты француз достал из портфеля два толстенных бутерброда, один с плавленым сыром, а второй с шоколадом, и умял их, запивая белым вином из горлышка светло-зеленой стеклянной бутылки. После чего повертел головой, выбирая, с кем бы общнуться, и остановился на мне, как на самом удобном варианте — надо всего лишь голову повернуть влево. Впрочем, его звонкий голос слышали и остальные четыре пассажира, сидевшие впереди нас.
— Вы швейцарец? — спросил он.
— Да, так получилось, — шутливо-виновато произнес я.
Он воспринял серьезно и сказал:
— Женева — это почти Франция. Даже больше, чем какой-нибудь Страсбург. Месяца три назад был там. Они всё ещё немцы.
Пятьдесят пять лет назад Германия оттяпала у французов Эльзас, столицей которого является Страсбург, и Лотарингию, а после Первой мировой вернула. Видимо, оккупация не прошла бесследно.
