Второе дыхание (СИ)

Или больше?

Интересно, он уже проснулся? А, что меня дома нет — заметил?

Когда «Тигра» гордо вкатилась в открытые ворота, стало понятно, что ответ на оба вопроса «да». Артём, с телефоном у уха, метался по крыльцу. Волосы всклокочены, майка шиворот-навыворот надета, штаны от одного костюма, а куртка от другого. Супруг производил впечатление буйнопомешанного, так что я, на полном серьёзе, раздумывала, а стоит ли мне выходить из машины?

Артём этот вопрос решил практически мгновенно, лишь только двигатель затих.

Я была принудительно извлечена из-за руля и унесена в дом на руках. Офигела прилично так. Всё же не пушинка, а он меня второй день на руках таскает.

Протопав в кроссовках в спальню и сгрузив меня на кровать, муж замотал моё тельце в мой же любимый мохнатый пледик и, сбросив, всё же, обувь, улёгся рядом. При этом притянул получившийся меховой кокон к себе обеими руками и, для верности, прижал ногой. Всё это он проделывал молча, только зубами скрежетал.

Минут десять полежали в тишине. Я успела опечалиться, что несчастного Азу, которого Тём вчера просто вышвырнул из постели, сегодня, похоже, просто порвали в порыве гнева (или паники).

Потом Артёма слегка отпустило и слова из него полились, как никогда до этого (вчера под одеялом — не считается):

— Бл*, Улька, чуть кондрашка не хватил, когда проснулся один. И дома никого. Телефон твой отключён. Чего я напридумывал за это время — ты абсолютно точно не хочешь знать!

— А чего психанул-то?

— Как чего? Ты же мне так и не ответила — берёшь меня любимым, ревнивым, временно безработным мужем или мне через год прибегать?

— Обалдел? Куда это ты на год намылился, а?

— Никуда я от тебя и раньше был, а теперь, тем более.

Только ненадолго отвернулся, тут уже Львята какие-то трутся у ног моей жены. К лешему такую работу, из-за которой запросто можно без любимой женщины остаться.

— И без детей, — вредничая, добавила я. А что? Думал, я ему, кроме свободы, ещё и столько добродетели отвалю?

— И без детей! — покорно согласился супруг, по всему выходит, что по-прежнему законный и единственный.

— Хорошо, уговорил. Беру тебя заботливым, внимательным, любимым, ревнивым мужем. С регулярными свиданиями, обязательными встречами тет-а-тет, но без длительных одиночных командировок. Ещё раз такой апокалипсис я, пожалуй, не осилю.

— Нет, Конфетка, теперь все мои командировки или одним днём или с тобой. Хватит, наездился в одиночестве, здоровья, потом всю эту пургу разгребать, у меня нет.