Второе дыхание (СИ)

А от мутного меня, между прочим, тошнить начинает.

После запозднившегося обеда, вывел нас наш папочка гулять вокруг «Газпром — Арены».

Нет, променад зачётный: и поглазеть есть на что, и девчонкам достаточно места, где побеситься, и даже познавательно-воспитательные моменты вполне на нём удаются. Хотя мои прекрасные дочери говорят по-прежнему хором. И громко.

«А вот порой им можно было бы и промолчать», — подумалось мне, после того как Наденька, милейшая девочка, заявила тихонько, на всю набережную:

— Когда Леон приедет, надо его сюда обязательно сводить.

Он же говорил, что корабли и яхты любит. И вообще, сказал, что у него есть катер свой.

— Пусть к нам на катере и приплывает, чего он как все — на машине? Скучно, — добавила Любочка, любительница водных видов спорта и транспорта.

Идею все почему-то подхватили и стали срочно выяснять: можно ли из Москвы к нам попасть на катере? Вот ведь грамотейки. То, что Москва — столица нашей Прекрасной и Необъятной, они запомнить никак не могут, а то, что там живёт Львёнок — само собой, отложилось в памяти.

И уточнять бросились у папы, естественно. Вера же плохо географию родного края учила, и историю тоже. А папа — он всё знает!

Если бы меня не так паникой и стыдом мгновенно накрыло, я бы, может быть, и сфотографировала в этот момент лицо дорогого супруга. Но воспитание и прочие мои семейные тараканы, ещё не окончательно потравленные психотерапией, бодро повылезали из всех щелей и развернулись во всю ширь — меня чуть ли не лихорадило.

Хотя объективного повода для вышеперечисленного не было от слова совсем.

Ни одного упрёка я не заслужила. Моё поведение было исключительно приличным и ничего порочащего мою честь и достоинство я не сотворила, а вот поди ж ты. Столь мощно кроет стыдом, всего лишь из-за возможных мужниных предположений. Мне только не хватало сейчас начать оправдываться, доказывая, что я не верблюд.

Воображаемый двугорбый из детских воспоминаний, что катал меня когда-то по Центральному Парку Культуры и Отдыха моей исторической южной Родины, даже спустя столько лет сослужил отличную службу — позволил резко прийти в себя и бодренько взять всё это достояние в руки.

Поэтому голос мой, дающий пояснения, на сплошь нецензурную вопросительную лексику, шипящего мне на ухо злющего супруга, можно было бы даже назвать лениво-прохладным:

— Львёнок — сын маминой подруги. У нас с тётей Ниной намечается, вроде как, маленький вязальный бизнес. Лео будет приезжать за игрушками и корзинками.