Теперь предстояло встретиться с издателем и обсудить детали публикации. Но прежде…
— Себастьян! — позвал я.
Дворецкий появился бесшумно, словно материализовавшись из воздуха.
— Да, господин?
— Подготовь, пожалуйста, для меня костюм.
— Конечно, господин. Позволите узнать, по какому поводу?
— Встреча с издателем. Точнее, с его дочерью. Она большая поклонница поэзии, и… моя головная боль. В хорошем смысле, разумеется.
— Понимаю, сэр. Будет сделано, — кивнул он, позволив себе мимолетную улыбку в ответ на мои слова.
Через час я уже входил в один из небольших, но весьма изысканных ресторанов Санкт-Петербурга, где мы договорились встретиться с Наталией. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на белоснежные скатерти и начищенные до блеска столовые приборы. Воздух был наполнен ароматами блюд и тихой музыкой струнного квартета.
Наталия Александровна, дочь моего издателя, уже ждала меня за столиком у окна. Ее золотистые локоны изящно обрамляли лицо, а глаза сияли восхищением, когда она увидела меня.
— Максим Николаевич! Как я рада вас видеть!
Я галантно поцеловал воздух над ее рукой.
— Наталия Александровна, это взаимно.
Мы сели, и официант тут же появился рядом, чтобы принять заказ. Пока мы выбирали блюда, девушка не могла сдержать своего энтузиазма.
— Ваши новые стихи просто великолепны! Мне так не терпится узнать мнение общества по этому поводу. Во втором сборнике намного больше интересных и глубоких стихотворений.
— Благодарю, Наталия Александровна. Я рад, что они нашли отклик в вашей душе.
— О, не только в моей! — воскликнула она. — Отец тоже в полном восторге. Мы решили увеличить тираж вдвое по сравнению с первым сборником. Уверена, книги окупят затраты на печать с лихвой!
Эта новость одновременно обрадовала и немного встревожила меня. Популярность — палка о двух концах, особенно для человека в моем положении.
— Что ж, посмотрим, как оно будет на самом деле.
Девушка рассмеялась, и ее смех напомнил мне звон серебряных колокольчиков.
— Ох, Максим Николаевич, вы слишком скромны! Ваши стихи — настоящее сокровище. Знаете, у меня есть идея…
Она наклонилась ближе, и ее глаза заблестели.
— Давайте добавим в книгу ваш портрет! Читатели будут в восторге, увидев лицо человека, чьи строки так трогают их сердца. К тому же вы явно недурны собою.
Я почувствовал, как внутри все напряглось. Портрет? Это уже слишком.
— Наталия Александровна, — начал я мягко, но твердо, — боюсь, это невозможно.
