Если всё так, как вы говорите, заговорщики уже знают о вашем визите в Тяглино и заметают следы. Они уничтожат доказательства, перевезут ученых, сделают всё, чтобы мы не смогли их найти.
Он достал из стола золотой медальон с императорской печатью.
— Этим я наделяю вас чрезвычайными полномочиями. Вы можете использовать все необходимые ресурсы империи для расследования этого дела и пресечения деятельности заговорщиков. Включая военные подразделения, Судебное Бюро и расходы из казны. Но помните — каждое ваше действие отражается на авторитете короны.
Я принял медальон, ощущая его тяжесть не только в руке, но и на плечах.
— Благодарю за доверие, Ваше Величество.
— Не благодарите раньше времени, — глаза императора сузились. — Есть еще кое-что, о чем вы должны знать. Заговор такого масштаба не мог существовать без поддержки кого-то из высших кругов власти.
— Вы подозреваете кого-то конкретно, Ваше Величество? — посмотрел я на Алексея Сергеевича.
— У меня есть мысли, но без доказательств даже я не могу делать выводов, — ответил император.
— Потому и поручаю это дело вам, Законнику. Вы не связаны придворными условностями и сравнительно недавно в столице, чтобы не иметь глубоких личных привязанностей, которые могут повлиять на вас.
Он вернулся к столу и взял лист бумаги.
— Я дам вам карт-бланш на операцию по нейтрализации этой угрозы. Но помимо уничтожения лабораторий и спасения ученых, есть еще одна задача.
Император написал что-то на бумаге и запечатал личной печатью:
— Исследования Корниловых, каким бы путем они ни были получены, могут иметь стратегическое значение для империи.
Необходимо сохранить все научные данные, которые вы сможете обнаружить. Главное, чтобы они не достались нашим противникам.
Я принял запечатанный конверт и убрал его во внутренний карман.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
— Теперь идите. У вас мало времени. И помните, Темников, — его голос стал жестче, — я доверяю вам. Не подведите меня.
Покинув Малахитовый кабинет, я почувствовал странное облегчение.
Наконец можно было действовать без оглядки на условности. Император дал карт-бланш, и теперь оставалось лишь грамотно распорядиться этой властью.
* * *"
"Федор Антонович Корнилов метался по кабинету, скрипя половицами старого особняка. Его обычно безукоризненная прическа растрепалась, на щеках проступил лихорадочный румянец. С момента обнаружения вторжения в лабораторию прошло уже шесть часов, но он по-прежнему не мог успокоиться.
