Она щёлкнула пальцами, и слуги тут же бросились помогать нам с последними деталями костюма. Я поймал своё отражение в зеркале — высокий, бледный, в странных древних доспехах, больше похожих на театральный реквизит. Но в глазах у нас с бабушкой горела одна на двоих решимость идти до конца, даже если этот конец уже виден на горизонте.
* * *"
"Мы отправились в храм Ордена. К счастью, он располагался не в центре столицы, а на противоположной от магического квартала стороне. Во-первых, чтобы держаться подальше от своих извечных оппонентов-магов, а, во-вторых, чтобы простолюдинам было удобнее посещать молитвы и получать благословения, не сталкиваясь с магической братией.
С высоты птичьего полёта я разглядел бурлящее человеческое море — сотни задранных вверх лиц, следивших за нашим приближением.
«Я думал, проверка будет закрытой», — пронеслось в голове. Ведь если это победа, о ней и так раструбят на весь мир, а вот унизительное поражение при свидетелях никому не нужно.
— Елизавета Ольгердовна, — прокричал я, наклоняясь к уху княгини, — если сейчас кто-то устроит беспорядки или, не дай боги, теракт… Это же нас и обвинят?
Она лишь хмыкнула, поправляя перчатку:
— Могут. Но здесь императорской гвардии на каждом квадратном метре больше, чем самих простецов, — её пальцы сжали набалдашник трости.
С высоты храм выглядел величественно, но чуждо. Амфитеатр с куполом из разноцветного стекла, от которого расходились крытые галереи. Острые шпили башенок сверкали на утреннем солнце, а белоснежная каменная облицовка слепила глаза. Но что-то в этой архитектуре было не так… Мне она напоминала не длань, как утверждали простолюдины, а растопыренную когтистую звериную лапу. Как у того же горга. Впрочем, мало кто из простецов видел храм с такой высоты, чтобы сделать соответствующие выводы.
Начав снижение, мы вызвали панику в толпе. Люди шарахались от боевого клича Василисы так стремительно, что я всерьёз испугался — вот-вот кого-нибудь затопчем, окончательно испортив и без того сомнительную репутацию рода.
— Надо что-то делать, — пробормотал я себе под нос, высматривая наименее людное место на площади. Выбрав угол, я резким жестом возвёл иллюзии штандартов Угаровых — алые щиты с изображением горгулий.
