— Отрадно, что молодое поколение вдруг начало интересоваться забытыми тайнами предков и решило пойти туда, не зная куда, и отыскать то незнамо что, — с улыбкой медленно произнёс архивариус. В его возрасте торопиться уже не имело смысла: каждая секунда жизни приближала его к смерти. Потому он наслаждался ими и совершеннейше никуда не спешил — чем нещадно раздражал молодежь.
Однако чем старше становилась Елизавета, тем сильнее она понимала мотивы такого поведения. Сам Бертос давно напоминал скелет, обтянутый кожей, и часто намекал, что «явно зажился на этом свете».
Потому, когда княгиня обратилась с вопросом, она даже обнадёжилась его ответом. Увы, между обещанием и получением книг прошло несколько часов: Бертос по очереди приносил каждую найденную (или вспомненную) работу, содержащую намёки на искомое.
— Гарантирую: там вы отыщете искомое, — заверил он."
"Ругань Елизаветы эхом разносилась по этажам гильдии. Рунник и клинопись! Оба языка она изучала в мажеской школе, будучи девчонкой, но с тех пор не касалась этих мёртвых языков, предпочитая использовать давным-давно разработанные адаптации и переводы.
Княгиня мысленно застонала от предстоящей перспективы. Предстоит вспоминать, страдать, вгрызаться в символы и переводить, выискивая крупицы правды.
С возвращением в поместье вышла заминка. Как архимаг-химеролог, Елизавета Ольгердовна считала автомобиль для поездок в столицу ниже своего достоинства — тем более при наличии личного бестиария с ездовыми (и главное — летучими!) тварями.
Об этом, впрочем, молчали.
