Жрец Хаоса. Книга II

А Мурка выбрала тональность попротивней и пронзительней и пыталась дозваться хоть до кого-то.

Феерия. Вопросы были к гувернантке, к Изотовым, к охране… Но с этим разбираться будут позже. Мне сейчас надо было вытащить девочку и химеру.

Где-то внизу страдала раненая Мурка, которая при всей своей регенерации была не в состоянии излечить саму себя, и дело было даже не в обилии ран. По признанию самой химеры, из неё будто что-то высасывало силы. Та же ситуация была и с принцессой. Малышка создавала льдинки, чтобы поить Мурку, но с каждым следующим разом сил на это уходило всё больше, а сосулька выходила всё тоньше.

Представляя, какими проблемами для меня обернётся само попадание сюда и спасение принцессы, я прыжками через одну ступеньку спускался вниз на несколько этажей, стараясь быстрее добраться до Мурки и Елизаветы Алексеевны. При этом сами ступени пересекало множество разноцветных линий, и здесь уже выбирать не приходилось, на что наступать, а что пропускать. Я старался спуститься быстрее, а потому любая линия, на которую я наступал, прерывалась и частично слабела.

К моменту спуска на третий подземный этаж, который завершился пустым залом в соответствии с объяснениями Мауриции, мне казалось, что меня распирало от всевозможных энергий. Сравнить это состояние было не с чем. Возможно, во время какого-то хмельного застолья вам приходилось смешивать напитки, раз от разу становясь смелее, бесшабашней и рискованней, да и раскованней, чего уж греха таить.

Вот и мне сейчас было море по колено и горы по плечо. Природу подобной эйфории объяснить было достаточно сложно. Ну, не принимать же за чистую монету вероятное высасывание мною сил из защитных систем башни? Если поиски затянутся, то я действительно стану тем самым опустошителем, который со временем выпьет её защиту и даст возможность Пожарским проникнуть внутрь. Почему-то мне этого совершенно не хотелось.

— Ты уж веди прямой дорогой. Меньше выжру по дороге, — выдал я то ли просьбу, то ли предложение защите башни, словно живому человеку, перепрыгивая последние три ступеньки, и мысленно отмечая, что раньше это было бы для меня непосильной задачей.

Лестница завершилась в коридоре со множеством дверей, половина из которых была открыта, но плач принцессы и мурчание Мурки доносились из самого дальнего конца коридора. Не добежав до зала всего несколько шагов, я резко затормозил и даже проехался по гладким каменным плитам пола.