Жрец Хаоса. Книга II

— Обрусели потомки хертуга Нифельха, забыли собственные корни, — сокрушался неизвестный вполне искренне.

Удивительно, но факт: я не знал, кто такой Нифельх, но при этом я знал, кто такой хертуг. Даже не представляю, откуда. И, судя по тому, что сей титул обозначал у скандинавов кого-то близкого по статусу к правителю целой области либо к князю, каковыми являлись Утгарды при переезде, то я решил ответить честно, почему-то подозревая, что солгать здесь всё равно не получится.

— Я — не потомок хертуга Нифельха. Я — потомок хертуга Утгарда.

Я чувствовал, как неизвестное существо хмурилось, что-то обдумывая, а после вокруг меня заклубился смерч силы — невидимой и оттого не менее смертоносной. Я сам был такой силой, выпивая ракшаса и выпуская наружу собственного голодного зверя. Сейчас же нечто подобное кружило вокруг меня и явно с недобрыми намерениями.

Однако стоило ему попытаться вцепиться в нас, как я выпустил своё второе «я», доселе несколько притихшее, присмиревшее и раздобревшее от обилия энергии разных видов, выжранной по мере спуска в подземелье.

Глава 19

С моей стороны слышался рык, со стороны неизвестного нападавшего — не то визг, не то хрип. И вот такая какофония, в которой, казалось бы, я совершенно не принимал никакого участия, длилась не менее пяти минут. С переменным успехом неизвестный то пытался продавить мою защиту, то, напротив, защищался от моего второго «я» — пусть не такого голодного, но не менее разъярённого нападением.

При этом Мауриция с принцессой совершенно не понимали, что происходит. Они чувствовали дикое давление и бурление магии, однако же их оно не касалось. Бедная химера раскинула изрешечённые стрелами крылья и прикрыла ими принцессу, стараясь отгородить её от непонятной и невидимой бойни. Но любопытная девочка то и дело пыталась выглянуть и рассмотреть происходящее сквозь прорехи в крыльях.

Только я чувствовал себя — не сказать, чтобы чужим на этом празднике жизни, однако же прекрасно осознавал, что лично я никоим образом не просто не помогу своему второму «я», но ещё и помешать могу, если попытаюсь взять на себя управление схваткой.

В конце концов неизвестный отступил, но по бурлению энергии я точно ощущал, что мы не победили, но и не проиграли. Это была боевая ничья. Скорее уж нас признали достойным соперником — раз сожрать нас не удалось, то приходилось с нами считаться.