Я даже не успел высунуться из-за кадки, когда практически параллельно со мной за соседнюю кадку некий неизвестный мне аристократ затолкал столь же неизвестную мне девицу и прижал её к стене, удерживая за горло. Шуршали юбки, слышалось тяжёлое дыхание и приглушённый женский писк — всё это вполне можно было бы считать за некую страстную сцену, если бы не шипящие слова, доносящиеся до моих ушей. Сказаны они были столь тихо, что если бы не слух, подаренный горгом, я вряд ли бы их расслышал:
— Ну куда же ты, Алисонька, душа моя, вырываешься? Сколько можно, дорогая моя? Я же тебя в следующий раз на такое задание могу отправить, что тебе придётся половину иностранного кабинета министров перетрахать, чтобы получить те сведения, которые нам нужны.
Хватит упрямиться! Я тебе не мальчик, а ты не девственница на выданье, чтобы игнорировать меня. Для безродной вдовы без роду и племени ты и так слишком долго ломаешься.
— Лапы свои убери, урод, иначе всё отсохнет моими стараниями! Мужиком больше не будешь, евнухом пойдёшь куда-нибудь в Эмираты.
— Ничего, мужское достоинство-то мне отрастят, зато тебя я получу в полное безраздельное пользование. Будешь ты у меня рабыней до конца дней моих. Инсценирую твою казнь, сделаю тебя самой покорной постельной игрушкой. Тебе понравится! Не сразу, но выбора у тебя не будет! Привыкнешь и начнёшь получать удовольствие! Мы с тобой столько всего попробуем с твоей регенерацией! Что ж ты упрямишься, Алисочка? Иди же ко мне!
В принципе, я услышал достаточно для того, чтобы вмешаться.
Кто бы ни был сей человек, но, во-первых, обращаться так с дамой было ниже мужского достоинства, а во-вторых, обращаться подобным образом с зависимым от тебя человеком, находящимся у тебя в подчинении, — ещё больший урон чести. А посему, выходя из-за кадки, я осторожно столкнул её в сторону неизвестного. Та опасно накренилась в сторону хама, но и он инстинктивно отпустил свою жертву, пытаясь удержать огромный вазон, сползающий на него.
Этим я и воспользовался."
"Пока его руки были заняты, я создал парочку иллюзорных змей, которые соскользнули с ветвей куста и упали на него, заползая под одежду и шипя. Раздался визг на высокой ноте, больше напоминающий бабский, чем мужской или даже девичий. При этом неизвестная Алиса воспользовалась замешательством своего пленителя и тут же выскользнула из-за кадки, чтобы врезаться мне в грудь.
