Сука! Эти чувства были просто непередаваемые! Когда мои творения, находящиеся на прямой подпитке и связи от меня, вдруг начали умирать… Это придало не просто здоровой злости — это придало ярости моим решениям.
А потому, видимо, в нормальном состоянии я бы никогда не решился на подобное — но сейчас, чувствуя, как один за другим умирают мои детища, я решился воплотить безумную идею.
«Если уж ты вышел на меня в виде демона, то лови достойного противника!»
Я в точности воссоздал увиденного мною ракшаса, съеденного Войдом на мраморном заводе.
При этом мне на время показалось, что я будто бы стал выше ростом. Взгляд застилала пелена безумия алого цвета, руки стали похожи на лапы с когтями, а вокруг меня развивалось демоническое одеяние.
Я чувствовал себя всесильным.
И моя метаморфоза не прошла незамеченной — орангутанг осёкся и резко дёрнулся назад.
«Шайанка, подчиняй!» — дядя выкрикнул приказ.
Уж не знаю, что он имел в виду, но Шайанке вдруг резко стало не до него.
Из тьмы на выжженную огнём площадку перед криптой появилась огромная четырёхрукая женщина-змея — её-то я однажды уже видел. В руках у неё мерцали призрачные сабли. Помощь пришла, откуда не ждали. Гувернантка принцессы по каким-то личным причинам решила не оставлять меня на убой и вмешаться, хотя бы уравнивая шансы.
«Эх… шикарная…»
Фрау Листен нельзя было не любоваться. Смертоносная грация приковывала взгляд.
Не отвлекаясь более ни секунды на индуса, нага схватила хвостом индийскую принцессу и резко сдёрнула из видимого пространства.
Но принцесса была не так проста — словно кобра, она выскользнула из зажима.
Человеческий облик стек с индийской принцессы не хуже косметики под дождём или под струями горячей воды. И сейчас напротив наги стояла самая настоящая королевская кобра.
Пары сформировались.
Индус, видя, что принцессе явно не до покорения меня, любимого, переводил взгляд из стороны в сторону — не понимая, то ли защищать племянницу, то ли драться со мной.
Я решил подтолкнуть его к верному выбору и, собрав внутри себя волну боли, страха, ненависти и всех тех чувств, которые я ощутил при смерти моих химер, сформировал не волну, а копьё — и этим копьём запустил в стоящего передо мной индуса.
Тот едва успел создать перед собой некую фигуру, сложив пальцы обеих рук в треугольник — и именно в этот треугольник влетело созданное мною копьё.
