От прохладного воздуха соски сразу же встопорщились, демонстрируя весьма соблазнительный вид.
— Ах ты!.. — возмутилась она и тут же попыталась провернуть то же самое со мной. Но я ожидал чего-то подобного и тут же создал над собой огненную пелену, которая испарила водный поток.
Юмэ также владела овеществлённой магией иллюзий, как и я. Именно потому наша тренировка обещала быть интересной.
Мы разошлись на каменном языке в стороны и дальше принялись бомбардировать друг друга чем только возможно. Я бросал в неё ледяные сосульки, она била меня воздушными вихрями, пытаясь столкнуть в пропасть.
Я обрушивал на неё град мелких камешков в виде шрапнели, она улавливала их смерчем и отправляла в обратную сторону. Я встречал их ледяной стеной. В ход шла в основном стихийная магия, ведь её конструкты были нам наиболее визуально знакомы.
Но стандартные приёмы быстро надоели, потому я решил схитрить, как в детстве, повторив нечто вычитанное по поводу солнечной магии, и это оказался самый действенный приём.
Я направил солнечный зайчик в глаза кицунэ и ослепил её, после чего вновь окатил водой, но на сей раз тёплой.
Отфыркавшись, она зашипела, словно была не лисой, а самой настоящей рассерженной кошкой, и, кажется, решила взяться за меня всерьёз. В руках у неё появились два японских меча — один чуть длиннее другого, — и она вступила в пляску с холодным оружием.
Удивительно, но моё воображение и сознание отреагировало созданием такой же пары. И мы сошлись с ней в танце.
Звон клинков, парирование ударов на уровне инстинктов, наклоны, увороты, выпады, взлёты и падения, прыжки по воздушным ступеням…
Если бы я только задумался над тем, что делаю, меня бы «убили». Но нет, тело действовало само собой, на автомате. Мечи мелькали, словно солнечные зайчики вокруг нас в преломлениях света.
Только с каждым движением с меня либо с кицунэ опадала часть одежды. Я уже укоротил её кимоно, так что Юмэ пришлось стыдливо прикрываться вишнёвым хвостиком.
По молчаливому взаимному согласию целостность одежды никто не восстанавливал с помощью магии.
В какой-то момент мы замедлились, сменив безудержный обмен ударами на вальсирующий.
Серебристый клинок кицунэ сверкнул в воздухе, описывая молниеносную дугу. Я же едва успел отклониться, ощущая, как лезвие рассекает воздух в сантиметре от шеи. Ответный удар катаной был резким и прямым, без лишних замахов, направленным в солнечное сплетение противницы.
