Мои пальцы прошлись по грифу, задели струны. Послышалась едва заметная трель. Я не знал, что именно делал. Никаких воспоминаний о том, что я когда-то играл на этом инструменте, у меня не было. Зато на помощь пришла так называемая мышечная память. Пальцы так и просились начать перебирать струны.
Ладонь сама выбрала себе позицию на грифе. Гитара удобно устроилась у подмышки. Несколько минут я тихо перебирал струны, будто пытаясь нащупать, что скрыто от меня.
Затем в голове зазвучала незнакомая мелодия. Я тут же попытался перенести её на струны.
Поначалу выходило не очень хорошо. В музыке слышалась фальшь. Но постепенно пальцы «вспомнили», что нужно делать, и над лагерем поплыла мелодия.
Я не отвлекался, меня захватило это ощущение. Сомнений уже не осталось: когда-то давно я умел играть на этом инструменте и посвятил этому немало времени. Пальцы перебирали струны всё быстрее, словно из ниоткуда приходили всё новые приёмы игры.
Краем зрения я видел, что вокруг костра собирались люди. Они выходили из палаток и становились полукругом вокруг меня.
Но в тот момент мне было плевать, есть ли кто рядом. Я будто ухватился за тот небольшой кусочек жизни, который у меня отняли, стерев память и вымарав воспоминания. Только оказалось, до конца всё равно не смогли.
Внезапно рядом со мной присела Нира и что-то очень тихо запела. Я толком не мог разобрать, что именно, но язык показался мне смутно знаком. Хотя я и не мог сказать, что знал его.
Мелодия подошла к концу. Мои пальцы замерли. Неожиданно для самого себя я понял, что вокруг меня собрался практически весь лагерь.
Люди выглядели слегка заворожёнными.
— Неплохо бы тебя за демаскировку наказать, — сказал Шейд, но без прежнего огонька в голосе. — Но делать этого не стану. Хорошо сыграл.
Я вернул гитару на место и отправился в шатёр, где уже ждала Нира. Синтетик лежала на лежанке и смотрела в потолок.
— Что это был за язык? — спросил я. — Тот, на котором ты пела.
— Раш, — ответила Нира. — Причём устаревшая его форма.
— Ты можешь пояснить, почему я умею играть?
Нира пожала плечами.
— Когда-то умел наверное. Насколько я знаю, стирание памяти можно проводить несколькими путями. Это касается и технологий Утопии и рунных технологий в равной степени. Можно буквально выжечь всё, что есть в голове. Человек разучится ходить, говорить, думать. Фактически превратится в большого младенца. Второй вариант — это стереть только воспоминания. При этом многие нейронные связи сохранятся. Скорее всего, у тебя второй вариант.
