Мой оппонент не может не понимать, насколько неприятно и раздражающе всё происходящее для их репутации. В связи с тем, что сторона истцов не может предоставить убедительных доказательств и прибегает к манёврам, искусственно затягивающим происходящее, я прошу о закрытии…
— Протестую, ваша честь! — Скворцов вскочил со своего места. — Вы не можете закрыть дело только лишь потому, что ей скучно тут находиться!
— Сядьте, — резко приказал судья, повернувшись к нему. — Ещё раз попытаетесь столь грубо прервать сторону защиты, и я буду вынужден обвинить вас в неуважении суду.
Вам всё ясно?
— Да, ваша честь, — проскрежетал Скворцов, садясь обратно.
А я едва сдерживал смех. Нет, разумеется, он тоже понял, что всё это не более чем идиотский спектакль. Заявленный протест имел под собой основания, пусть и звучал весьма грубо. Но он уж точно никак не тянул на обвинение в неуважении.
Просто судья хотел уже, чтобы Голицына произнесла заключительное слово, после которого он со спокойной совестью закроет процесс и пойдёт по своим делам.
Наклонившись вперёд, я тихо позвал Скворцова.
— Владимир, просите перерыв.
Он повернулся в мою сторону, и в его глазах загорелся огонёк надежды. Чтобы ещё больше его убедить, я показал ему телефон с сообщением от Волкова.
«Готово».
Кивнув, Скворцов развернулся и вновь поднялся на ноги.
— Ваша честь, я прошу о перерыве!
Судья, видимо, ожидавший очередного протеста, вдруг запнулся. Такой просьбы он явно не ожидал.
— Перерыв? На каком основании?
— У нас появилась возможность предоставить новые улики в пользу нашей версии событий, — заявил Скворцов, произнеся заранее заготовленную фразу.
И в этот момент он уже не выглядел таким растерянным, как пятнадцать минут назад. К нему вернулись спокойствие и уверенность, коих никто не наблюдал у него с самого начала процесса.
Разумеется, Голицына не могла не заметить подобного преображения и с подозрением смотрела на нас.
— Ваша честь, никто не сообщал мне ни о каких новых уликах, — тут же сказала она.
— Конечно же, — спокойным тоном ответил Скворцов. — Мне сообщили, что мы их только что получили. Потому я и прошу о перерыве, чтобы иметь возможность представить их суду."
"Судья, растерянный таким поворотом, несколько секунд смотрел на него, после чего пожал плечами.
— Суд предоставляет перерыв на тридцать минут, — заявил он и подкрепил свои слова ударом деревянного молоточка по деревянной же подставке.
