— М-м-м… значит, правила ты знаешь."
"— А там есть что-то кроме «не вынести себе мозги»? — спросил я в ответ, пытаясь спрятать напряжение за глупой шуткой.
— Смотря как посмотреть. Но давай определим сразу. Каждый стреляет по очереди. Если выжил, то можешь либо передать оружие, либо выстрелить ещё раз. Вдруг тебе повезёт. Тогда другому останется меньше шансов. Каждый из нас имеет право прокрутить барабан. Но! Только один раз.
Щёлк. Щёлк. Щёлк. Барабан револьвера проворачивался раз за разом, сменяя одну камору у ствола за другой.
Я ведь видел, что он вставил патрон в самую нижнюю. Сколько раз провернулся барабан? Семь? Да. Теперь восемь. Девять. Десять…
Заметив мой внимательный и сконцентрированный взгляд, Браницкий резко провёл боковой частью оружия по своей руке и одиночные щелчки превратились в быстрый треск, где отделить, а уж тем более сосчитать отдельные звуки было и вовсе невозможно.
А затем положил пистолет на середину стола. Прямо между нами.
— Как заботливый хозяин уступаю право первого хода гостю, — улыбнулся он.
— Можешь быть первым, если хочешь.
Я в ответ тоже улыбнулся, но, как-то кисло.
И? Как мне жульничать? Как повысить свои шансы на победу. Абсурд, но даже мои навыки тут ничем особым не помогут.
Глубоко вздохнув, задумался. С математикой у меня никогда особых проблем не было, так что… если уж ничего не оставалось, то придётся довериться ей и воле случая. Всё равно больше ничего у меня нет.
Пять пустых мест из шести. Значит, шанс на то, что я вышибу себе мозги первым же выстрелом чуть меньше семнадцати процентов.
Шестнадцать с половиной. Вроде и не много, но ставить на такое свою жизнь?
После этого будет уже двадцать. То же не много, но уже хуже. Так что…
Протянув руку, я взял револьвер за рукоять.
— О! — воскликнул Браницкий. — Всё же решился! Хвалю, парень! Такая смелость — редкое качество в наше время!
Да пошёл ты, подумал я. Чёртов сумасшедший! Кто вообще будет испытывать радость в такой ситуации?
Он напоминал мне Волкова. Точно такой же дикий огонь в глазах.
Только тут ситуация была куда страшнее. От него исходило то же самое жуткое ощущение безумия… но он его контролировал. Держал в узде. Как огромную, голодную и злую собаку. На достаточно длинной верёвке, чтобы, дёрнувшись, она сомкнула зубы в нескольких сантиметрах от твоего лица.
Грёбаный адреналиновый наркоман…
— Ну же, — поддакнул меня Браницкий. — Мы тут так всю ночь просидим.
Нервно сглотнув, поднял оружие и приставил ствол к виску.
