Главное, чтобы вы смогли вернуть меня.
— Как я уже сказал, я могу остановить твоё сердце, — задумчиво произнёс он. — Это даст тебе от четырёх до шести… Хотя нет. Скорее уж четыре минуты. Ты уверен, что сможешь справиться за такое время?
И вот что ему на это сказать? В прошлый раз этот мерзавец говорил, что время там идёт быстрее, чем в реальности. То есть если тут проходит минута, то там… А чёрт его знает. Точного ответа у меня всё равно не было.
— Нет, думаю, что лучше домой поеду и спать лягу, — зло ответил я, скидывая куртку и пиджак на стол и подходя к креслу.
Страшно ли мне было в этот момент? Конечно, мать вашу. Вот охереть как. Нормальные люди не просят, чтобы их убили. Особенно если просить об этом тех, кто уже однажды едва этого не сделал. Как и любой нормальный человек умирать я не хотел от слова совсем. Вот вообще. Но…
Опустившись в кресло, уселся поудобнее и кивнул подошедшему ко мне Распутину.
— Давайте уже, — резко произнёс я, надеясь, что голос не слишком сильно дрожит.
Прежде чем я успел договорить, Григорий сделал резкий выпад рукой со скоростью молодого и сильного фехтовальщика. Настолько быстрый, что ладонь превратилась в размытое пятно, устремившись мне в грудь. Вытянутые указательный и средний палец уткнулись в то место, где находилось сердце
Короткая бледно-зелёная вспышка, и по груди разлился пугающий холод."
"Вряд ли я когда-либо смогу забыть эти ощущения. Сердце будто сжали в кулак невидимые тиски.
Попытка схватиться за грудь встретила сопротивление со стороны Григория. Он схватил мои руки и вернул их на подлокотники кресла.
— Успокойся, Рахманов, — словно сквозь толщу воды я услышал голос Распутина. Целитель опустился на одно колено рядом с креслом и теперь придерживал моё готовое вот-вот завалиться вперёд тело. — Всё в порядке. Всё так, как и должно быть. Сердце больше не бьётся и не питает твою кровь кислородом.
Сказать, что эти слова, сказанные до отвращения холодным и спокойным голосом, меня успокоили, означало бы нагло соврать. Сознание пыталось сорваться в паническую истерику, и я всеми силами удерживал себя от этого бесполезного шага. Хотя бы в «последние мгновения» хотелось мыслить ясно.
Ну или мыслить вообще хоть как-то.
Тело попыталось судорожно вздохнуть, но не смогло даже этого.
