Боль в груди была такая, что перед глазами потемнело. И эта темнота даже не думала отступать. Она ширилась, распространяясь во все стороны и окутывая собой всё вокруг, погружая окружающий меня в непроглядный, пугающий мрак.
Последнее, о чём я успел подумать, было то, что, наверное, именно так и умирают люди и…
* * *Григорий коснулся шеи обмякшего в кресле молодого человека. Пульс больше не прощупывался. Перед ним в кресле сидел мертвец.
Почти…
Дверь за его спиной скрипнула и открылась.
— Знаешь, не будь мы друзьями, я бы сказал, что лучшего шанса у нас просто не будет, — пробормотал вошедший в комнату Василий Уваров.
— Не будь мы друзьями, я бы убил тебя за такие слова, — обернулся к вошедшему в комнату графу негромко проговорил Григорий. — Он единственный шанс для Елены.
— Если это вообще возможно, — не подумав, бросил Уваров, но, заметив тот взгляд, которым на него посмотрел Распутин, осёкся. — Извини. Я не хотел. Я же знаю, как она дорога для тебя, просто…
— Нет, Василий, — резко перебил его Григорий.
Он посмотрел на лишённого сознания Рахманова и с сожалением покачал головой.
— Это всё наша вина, Василий, — проговорил он с отвращением в голосе.
— Разумовские…
— Не вали всё на Илью! — рявкнул Григорий.
— Ты прекрасно знаешь ответ, — спокойно отозвался Уваров. — Я как минимум обдумал бы такой вариант.
Григорий лишь вздохнул.
Он понимал, какая храбрость сейчас потребовалось его другу, для того чтобы сказать это вслух. Такими словами на ветер не бросаются. Даже в шутку. Однажды произнесенные, они неминуемо начнут жить собственной жизнью и вполне могут достигнуть тех ушей, которым никогда не стоило их слышать.
— Вот именно, — наконец проговорил он, поднимаясь на ноги. — И поэтому, когда он придёт в себя…
— Если придёт, — попробовал поправить его Уваров, но Григорий отрицательно покачал головой.
— Я позабочусь о том, чтобы это случилось, Василий, — грозно произнёс он с таким выражением на лице, что Уваров поморщился.
Он ещё не забыл истории своего деда.
