— Потому что медленнее, сложная дорога и возможность нападения никто не исключает, — пояснил комэска.
У окон начали собираться медсёстры и ходячие раненные. Всем было интересно, что именно мы придумаем. Слухи по госпиталю разнеслись быстро.
— Белецкую нужно доставить в Ташкент. Естественно, что туда мы не полетим. Это и долго, и чрезвычайно опасно. Поэтому, нам нужно в Кабул, — объяснил Ефим Петрович.
— И что там? — спросил Кислицын.
— Ан-26 уже ожидает в аэропорту столицы. Он и доставит её в Ташкент. Но времени очень мало.
Вероятность смерти очень велика, — ответил Марат Сергеевич.
Следующим на очереди переубеждать командира был начмед.
— Командир, ты меня извини, но это невозможно. Я в авиации 20 лет, а такое даже по пьяне не видел. В такую погоду предполётный медосмотр не проведу.
— Проведёшь. Иначе я тебе все каналы перекрою, — пригрозил ему Енотаев и повернулся на звук подъезжающей машины.
Сквозь туман светили фары, однако автомобиля пока видно не было. Сплошное «молоко»!
УАЗ командира показался из клубов ваты тумана и остановился рядом с нами.
Из машины выскочил Кеша с картой в руках.
— Вот, товарищ командир… — радостно сказал Иннокентий и, поскользнувшись, чуть не упал в грязь.
Я только в последний момент успел выхватить карту из рук Кеши и придержать своего оператора.
— Петров, ты всегда такой что ли? — спросил Енотаев.
— Товарищ подполковник, кто не падает, то не встаёт! — громко объявил Иннокентий.
— А не встаёт, продолжает лежать. Логично, — подытожил комэска. — Саня, какие есть идеи?
Я быстро глянул на карту, хотя это было и не нужно.
Район полётов я знал досконально. Единственный ориентир для нас — дорога с перевала Саланг, ведущая в Кабул. Но на ней не так уж и просто удержаться. Перепад высот, отдельные сопки на всей протяжённости дороги и сам туман уж слишком густой.
— Всё просто — держимся по дороге на минимальной скорости.
Появился и синоптик. Его прогноз погоды был из серии: ' — чё, серьёзно⁈'.
— Туман по району. Ветер штилевой, видимость ноль… Командир, если честно, погода полное «двадцать одно».
— Это ты слишком ещё обнадёжил, — ответил Енотаев и отвёл меня в сторону.
Ефим Петрович посмотрел на остальных и приготовился говорить со мной.
— Командир, долетим, — сразу сказал я, не дожидаясь начала разговора.
— Я и не сомневался, что ты так скажешь. И понимаю, что тобой движет. Всё же, вы с ней не чужие люди и… ваши отношения, — начал говорить Енотаев.
Конечно, он думает, что всё это из-за любви к Тосе.
