На него надеяться, согласно старой русской традиции, не стоит.
Кеша взял паузу, а потом решил высказаться более резко."
"— Саныч, ты меня извини, но чего мы не лупанули по кишлаку, как это сделал Юрис? — уточнил Иннокентий.
— Ты ведь сам возмутился, когда увидел заход на цель Юриса, — напомнил я Иннокентию о его желании остановить Залитиса.
— Возмутился. А сейчас думаю, что смог бы нажать на кнопку и все блоки расстрелять по этим дувалам за Ваню. Да… за каждого советского солдата!
Вдали показался аэродром, и надо было готовиться выполнить заход на посадку.
— Вправо отворачиваем. Скорость 180, — произнёс в эфир Юрис.
Медленно повернул вертолёт, чтобы выйти в район разворота на посадочный курс. Скорость прибрали до указанного значения.
— Саныч, так что насчёт кишлака? Почему мы не отстрелялись?
Кеша очень ждал ответ на данный вопрос, так что придётся сказать всё, как я думаю.
— Ты предлагаешь лупануть. Как именно? Прям ва-банк. На все деньги, как говорится? Залпом и, чтоб весь мир в труху? — уточнил я.
— А чего их жалеть? Нас никто не жалеет! Стреляют, травят, головы режут пацанам…
— И ты тоже предлагаешь также делать? С женщинами и детьми, которые прятались в тех самых домах?
Кеша замолчал, а я сам же и задумался над своим вопросом. На войне очень легко потерять рассудок и тяжело сохранять холодную голову.
Ми-8е нас обогнали и стали заходить первыми. Это и понятно. На земле их уже ждут, чтобы забрать тело Васюлевича.
Ваня в Афганистане практически всегда летал моим ведомым и оставался цел.
Особенно в «мясорубке» у высоты 799. И снова мне не верится в его гибель.
— Саныч, ты чего молчишь? — спросил у меня Кеша, когда мы выполнили разворот на посадочный курс и приступили к снижению.
— Мы посадку выполняем. Все разговоры потом.
Подошли к полосе. Аккуратно зависли и приземлились на бетонную поверхность. Вертолёты с разведчиками уже рулили по магистральной в район нашей стоянки.
Мне хотелось побыстрее оказаться на стоянке, чтоб встретить Ваню. Пока вертолёт Юриса разворачивался впереди нас, я срулил с полосы раньше него.
— 302й, не торопись, — сказал он мне.
— На стоянку надо быстрее. Сейчас «нашего» вынесут, — произнёс я в эфир.
Зарулив и выключившись, я начал вылезать из кабины. Сердце с каждой минутой колотилось всё быстрее.
Рядом с вертолётом стоял понурый Валера Носов с журналом подготовки вертолёта.
— Потом, Валер. Ваню хочу увидеть, — ответил я, пройдя мимо него и похлопав по плечу.
Бортовой техник кивнул и убрал журнал.
