— Не дождутся, — сказал я.
Выходит, очередной провал агентуры, стоивший жизни нашему парню. Я попрощался с сержантом и пошёл к вертолёту."
"Навстречу мне шёл Юрис, дрожащей рукой прикуривающий сигарету. Но у него никак не получалось это сделать. Остановившись напротив меня, он протянул мне пачку сигарет.
— Я должен посмотреть, — сказал Залитис.
Взял у него зажигалку и поднёс к его сигарете. Такими руками он никогда не подкурит.
— Не на кого там смотреть, — ответил я, поворачиваясь к вертолёту и сглатываю ком в горле.
Задние двери первого УАЗа «таблетки» были открыты. В него погрузили раненого «опера» и увезли в направлении медсанбата. В это время по магистральной уже ехала ещё одна «санитарка», чтобы забрать в морг останки Ивана.
— Осуждаешь? — спросил меня Залитис, намекая на его стрельбу по кишлаку.
Глядя на окровавленные мешки, очень хочется понять Юриса. И с каждой секундой я всё больше горю изнутри. Не афганское пекло так меня сжигает, а жажда наказать тех, кто сделал такое с моим товарищем.
В такой ситуации потерять себя и превратиться в «животное», подобно нашему противнику, очень легко.
— Человек, убивающий ради убийства, не воин. Можешь что угодно сам себе придумывать. Таких обычно называют преступниками, которым место в психушке или в тюрьме. К сожалению, иногда мы всё это путаем с праведной яростью, — ответил я.
— Что-то ты пофилософствовать решил. Так осуждаешь или нет? — громче повторил вопрос Юрис, бросая под ноги недокуренную сигарету и растирая её на горячем бетоне.
Вопрос пропустил мимо ушей. Как-то уж слишком глупо повёл себя дух, организовавший побег. Нам обманывать его смысла не было, а вот ему…
— Саня, ты чего задумался? — вновь спросил Залитис.
Собирался я ему ответить, но вдруг услышал разговор доктора и Абрамова. Они стояли рядом с брезентом, куда были завёрнуты останки Ивана.
— Да это он. Форма лётная. По лицу не определишь — слишком обезображено да и останки разлагаться начали на жаре, — сказал Вадим Петрович.
— Понятно. Будем тогда готовить документы.
Эх, жаль парня! — воскликнул доктор и показал санитарам грузить брезент в «таблетку».
Вот так просто⁈ Определили по лётной форме, и всё⁈
Это уже вторая нестыковка во всей ситуации вокруг Васюлевича.
— Ты хорошо помнишь Ваню. Что у него самое яркое во внешности? — уточнил я.
— Не секрет, и ты это знаешь. Родинка в районе уха, которую он частенько трогал, — ответил мне Юрис.
Внутри всё вскипело, и я направился к медицинскому автомобилю.
