— Вот найдёте причину тогда и будем разговаривать. А пока никаких полётов. Не вы, Вячеславович сидели в кабине, а мой лётчик.
Евич кивнул, а к Медведеву подошли военный представитель завода-изготовителя и представитель с КБ Миля.
Разговор они продолжили уже рядом с командирской машиной. Видно было, что они пытаются унять гнев Геннадия Павловича.
— Не получилось договориться? — спросил я у подошедшего ко мне Евича.
— Нет. У нас сроки уже горят. Неделя, как мы должны быть в Афганистане, а мы только тут закончили.
Ты же видел новое оборудование. Развиваем линейку Ми-24.
Евич дело говорит. В этом времени в Ми-24ВП раньше, чем в моё время появились такие вещи, как управляемые ракеты «Атака» и её модификация «воздух-воздух» 9М2200.
— Ночью тоже? — спросил я, намекая на очки ночного ви́дения ОНВ-58В.
— Конечно. Новое бортовое радиоэлектронное оборудование, вооружение и приборы должны пройти обкатку. Но как видишь, Геннадий Павлович «встал в позу».
Вообще-то, я на стороне Медведева. На этом вертолёте не только испытателям придётся летать.
Не каждый из строевых лётчиков рискнёт сажать Ми-24 без шасси на домкраты.
— Думаю, вы быстро найдёте дефект и устраните его, — сказал я, но видно, что Евич не разделяет моего мнения.
— Ты так и не понял. Из-за какой-то случайности мы сейчас завалим задачу, которую поставили на самом верху. Получат все. И ваш Центр тоже, — указал на здание штаба Андрей Вячеславович.
Если он не разделяет моего мнения, то я совсем не понял его рвения. Очень странно всё выглядит.
— Зато люди и техника целые будут. Ещё раз спасибо, но я, пожалуй, пойду.
Только отошёл от Евича, он догнал меня. И предложил пройтись со мной до КПП. Переодевшись и оставив снаряжение в раздевалке, я попрощался с коллегами и ещё раз поздравил Петю и Алексея с успешным вылетом. Пускай и с таким напряжённым.
По пути к выходу из части, Андрей Вячеславович уже строил гипотезы, что могло послужить причиной отказа.
— Где-нибудь стружка попала между клапаном и цилиндром. Заело намертво.
На заводе разберутся, — продолжал мне объяснять Евич.
Я же предположения не собирался строить, хоть и был согласен с лётчиком-испытателем.
Так мы и добрались до КПП. Андрей Вячеславович не умолкая, а я молча. Уже за территорией части, он меня остановил и огласил самый важный вопрос.
— Сань, а если я тебя попрошу ничего не писать в рапорте. Согласишься?
Даже не знаю, как ему и ответить — грубо или кратко.
— Вячеславович, вы же понимаете, что это невозможно.
