Меня один техник в полку всегда в полёт провожал, угощая конфетой «Барбарис», — показал он на сладости, и я взял одну из конфет в жёлто-зелёной обёртке."
"— Спасибо. А в каком полку служили?
— В Кубинке. Уже лет 10 как в главкомат перевёлся. Рассказывай, как готовились к полёту, как летели, как сбили Рогаткина и как вернулись.
Выходит, что Мальцин — истребитель. Значит, в вертолётах он понимает не очень хорошо. Тогда ещё больше непонятен мне его первоначальный вывод, что на мне боевая потеря Ми-24.
Мой рассказ много времени не занял.
Основные этапы задачи оглашать я не стал, всячески избегая упоминания о главной цели спецвылета. Думаю, что Мальцин уже знает, в чьих интересах выполнялся полёт, потому и не копает. Вообще, изначальный порыв этого человека наказать или обвинить меня в чём-то сошёл на нет.
— Крен 40°, говоришь? Не знаю, в каких у вас рекомендациях такие есть значения, но вертолёты с таким креном разворачиваться не должны. Это нарушение. Вы согласны?
— Повторюсь, если мы говорим о полётах вне зоны боевых действий…
— Я тебя понял, что ты согласен, — записал что-то себе в тетрадь Мальцин.
И так мы проговорили почти час. Складывается впечатление, что в настольный теннис играем. Полковник мне: «Это нарушение. Вы согласны?», а я ему про полёты вне зоны боевых действий. Словно шарик с одной стороны на другую отбиваем.
— Хорошо. Я ещё побеседую с экипажем Рогаткина. Или не стоит? — уточнил Мальцин.
Очень странный вопрос. Похоже, думает, что я ему соврал.
— Если у вас есть время, то пожалуйста.
Однако вы же понимаете, что вам нужно будет дождаться, пока я и Рогаткин отчитаемся перед… специалистами, в чьих интересах мы работали. И они нас уже ждут. Плюс экипаж Рогаткина должен пройти медосмотр.
— Я с Римаковым уже всё обговорил, а медосмотр ему ни к чему.
Знать бы ещё кто этот Римаков.
— С Максимом Евгеньевичем Римаковым вы знакомы? Представитель КГБ, с которым вы работали по задаче прикрытия… одного объекта.
Теперь понятно, откуда столь высокая оперативность со стороны Мальцина.
Глупо было думать, что в командовании ВВС армии никто не знает про работу с Ми-28. Тем не менее, до каждого из начальников доводить вряд ли будут столь закрытую информацию.
— Если вы знаете о моей работе, думаю, что и степень риска в таких полётах вам известна, — ответил я.
— Я приехал это дело проконтролировать, но вылет почему-то состоялся раньше. Очередная игра разведчиков?
— Не могу знать.
Мальцин покачал головой, вздохнул и отклонился назад.
