— Ничего больше не хочешь сказать? Как у вас вылеты при новом командире эскадрилье планируются например?
— Согласно руководящим документам. Кузьма Иванович очень принципиальный человек в этом вопросе…
— Клюковкин, отставить! Я тебе задал конкретный вопрос: как у вас планируются вылеты?
Вот как его убедить⁈ Ну реально после «смены власти» мы теперь всё делаем по руководящим документам. Тетради, журналы, контроли готовности и неготовности — всё по букве закона.
Копает под Баева? Не верю. Что-то здесь другое.
Если бы кто-то хотел на этом подловить Баева, у него бы ничего не вышло.
— Товарищ полковник, я вам ответил. Конкретно.
— Прекрасно! Тогда почему майор Кислицын позволяет себе усомниться в профпригодности подполковника Баева и пишет рапорт на него? И это в преддверии… важной задачи для вашего подразделения.
Так-так, очередной заход в Панджшерское ущелье. Об этом предупреждал меня Виталий. Видимо, снова командование готовит большую операцию в «логове льва».
— Потому что не всегда законы войны совпадают с мирным законодательством, — ответил я.
— И вы согласны с оценкой Кислицына?
— Так точно.
Дверь в кабинет открылась, и на пороге показался Римаков со своим помощником Виталием.
— Товарищ полковник, доброе утро! Не ожидал вас встретить здесь в столь ранний час, — зашёл он в кабинет и поздоровался с каждым.
— Я вас тоже, Максим Евгеньевич. Вам нужен Клюковкин?
— Само собой. Сегодня они выполнили очень важную задачу. Проявили мужество и хладнокровие. И только благодаря им была выполнена поставленная задача.
Предлагаю отправить на отдых личный состав, — ответил Римаков.
— И не мешало бы поощрить. Верно? — сказал Виталий.
Мальцин слегка удивился. Римаков кивнул, подтверждая слова своего коллеги. Начбез противиться не стал. Зато у него возник более серьёзный вопрос.
— А вертолёт кто возвращать будет?
— Ну, мы на войне. Без потерь не обойтись. Задача выполнена, а благодаря героизму и мужеству экипажей мы обошлись без жертв, — произнёс Виталий, но Мальцин не внял его словам.
— Это всё понятно. Но вертолёт…
Римаков прокашлялся и подошёл к полковнику ближе. Не скажу, что начальник службы безопасности полётов не прав. Вертолёт потерян в результате операции, о которой мало кто знает. Вот Мальцин и сомневается, что «игра стоила свеч».
— И ещё, товарищ полковник, — спокойно заявил Максим Евгеньевич и подошёл ближе. — С теми, кто нам помогает, так не разговаривают. Мы не работаем с людьми, в которых сомневаемся.
