— В чём?
— Вы сказали никто не узнает, за что погибли эти парни. Они за Родину погибли. И каждый из нас готов это сделать, — сказал я.
— И мы тоже. Но ещё труднее жить для Родины, — ответил мне Виталий.
Римаков улыбнулся, медленно кивнул, и двое «комитетчиков» сев в машину, уехали в сторону аэродрома.
В эту же ночь «исчезли» с аэродрома и специалисты Ми-28. Как мне рассказал перед отлётом Карапетян, им предписали перелететь в Шинданд. Предстояло провести испытания в более пустынной местности.
Он намекнул, что мне бы стоило подумать над переводом в Торск после командировки.
Благо такое предложение у меня уже есть от командира центра полковника Медведева.
Что ж, стоит его принять.
В жизни нашей эскадрильи особых изменений не произошло. Мы все так же продолжали грызть гранит лётной науки, тренируясь в изображении «ёжиков» и не только их. Баев ввёл систему «тактических летучек», где были короткие вопросы. Всё меньше времени мы уделяли изучению района полётов и возможности отработки лётных навыков в районе аэродрома.
В моём звене чувствовалось, что необходимо отработать некоторые элементы полётов. Будь то посадка ночью на совершенно тёмную площадку или полёт строем. А для этого нужно было провести учебно-тренировочные полёты.
Заместитель командира эскадрильи уехал в Союз. Повёз Магу, Багу и погибшего бортового техника. Так что вопрос с полётами нужно было решать с Баевым.
В один из дней я пришёл в «жилую бочку» командира с предложением на проведение таких полётов. А ещё хотелось узнать, зачем он этим утром замуштровал людей строевым смотром.
Ответ командира эскадрильи на мою просьбу об учебных полётах был ожидаемым.
— Никаких полётов. В Союзе нужно было тренироваться. Если хотите, могу организовать отправку туда, — ответил мне комэска.
Кузьма Иванович в это время лежал под вентилятором и читал с важным видом книгу.
— Я вам уже говорил, что личный состав должен расти профессионально, а не только теоретически…
— Теория — основа всего, Клюковкин. Иди работай.
Готовься к вечерней постановке задач и повторному строевому смотру.
Надоел, так надоел. Согласен, что в звании лейтенанта выговаривать подполковнику, что он не прав, не самое правильное. Но если балбесу не сказать, что он балбесу, он так и будет жить в неведении.
— Товарищ подполковник, а вы сами не устали от постоянной муштры? Зачем нужен был сегодня перед полётами строевой смотр?
— Я у тебя забыл спросить зачем! Свободен, лейтенант.
— Вижу, что устали.
