Сверкнула сталь, и меня оглушил выкрик Туни:
– Не смей резать ей волосы, они мне нравятся! Выруби ее, просто выруби и все!
Ерин послушался: в то же мгновение меня накрыла тьма.
Вот только это была не спасительная спокойная тьма, не глубокое заблуждение сна.
Я находилась в этой тьме и слышала шорохи. Справа, слева… Повсюду. Неприятные, пугающие шорохи десятков и десятков длинных червеобразных ножек.
– Хэллия, – раздалось прямо в моем ухе.
Почему этот голос преследует меня?
Это было страшно. Так страшно, что я распахнула глаза.
Самое первое, что я почувствовала – то, что не могу пошевелить даже кончиком пальца. Шею мне тоже предусмотрительно лишили всякой чувствительности. Вместе с головой, разумеется.
Благо, хоть говорить могла.
Я лежала большом плоском камне в некоем подземелье, не лишенном, впрочем, кое-какой обстановки: кровать, какие-то сундуки, ковер полу и трельяж…
Учитывая слухи о богатстве лепреконов, данное место меня вообще не впечатлило.
Зато впечатлили два стоящих рядом манекена: женский, нормального роста, и мужской, достающий ему примерно до пояса.
Но еще больше меня впечатлило то, что манекены были одеты в зеленые свадебные облачения. Парные облачения, между прочим!
– Нет, я определенно люблю зеленый цвет, – тут же заявила я. – Но я не выйду замуж в зеленом свадебном платье! Да еще и такого ядовитого колера! Полная безвкусица! Хоть бы один кружавчик пришли!
– Очнулась, тростиночка моя? Добро, добро!"
"Туни выкатился из-за шкафа зеленым колобочком, и тут же слюняво приложился к моей руке.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что карла еще и довольно плешив, что как-то не добавило мне настроения.
Да и вообще, я, конечно, дриада и все такое, но что-то зеленый меня уже как-то раздражать стал.
То ли дело черный… И золотой. Как чешуя дракона…
– Я был опечален, – грустенько сообщил меж тем карлик, как бы невзначай поглаживая меня по ноге, и трагически заявил. – Ведь все это время вы обманывали меня, фэссарина Сенфрид. Изобретали всяческие уловки, а сами… Сами не собирались выходить за меня замуж!
Туни достал большой зеленый клетчатый платок и принялся то ли рыдать в него, то ли сморкаться.
Точно понять было сложно.
Намного больше меня волновала потная ладошка лепрекона на моей щиколотке. Захватническая такая ладошка, прилипчивая…
– По правде говоря, уважаемый господин Туни, я до сих пор не собираюсь, – рискнула вставить я, безуспешно пытаясь дрыгнуть ногой, чтоб стряхнуть его ручку.
