Только Глыба и морщинистый старик остались внешне спокойными, хотя их глаза сузились, оценивая меня, как хищники оценивают потенциальную жертву.
Я сделал успокаивающий жест рукой, показывая пустые ладони — мол, я безоружен и не представляю угрозы.
— Господа, я слышал, вы мастера неприметных передвижений, — произнёс я деловым тоном, словно предлагал купить товар на рынке. — У меня к вам деловое предложение — помогите мне покинуть судно до того, как оно причалит, и я щедро отблагодарю вас.
Капитан выпучил глаза, как будто я только что предложил ему прыгнуть с баржи в полном обмундировании.
— Господин Аквилон! — воскликнул он. — Что вы делаете на палубе в такой час?
— Тот самый Аквилон? — прищурился рыжебородый, но Глыба шикнул на него, заставляя замолчать.
Морщинистый старик — видимо, самый старший в этой компании — сделал шаг вперёд, внимательно изучая меня. Его цепкий взгляд скользил по моему лицу, одежде, оценивая, взвешивая, просчитывая.
— Багор, — представился он хриплым, но сильным голосом.
— А ты кто таков?
— Лазарь Аквилон, — я слегка поклонился, как того требовал этикет, совершенно неуместный в этот поздний час на темной палубе. — Рад познакомиться, господин Багор.
Главарь контрабандистов переглянулся со своими людьми, и на его лице мелькнула едва заметная усмешка. Он оценивающе оглядел мою худощавую фигуру, явно не впечатлённый увиденным.
— Что ж, господин Аквилон, — сказал Багор, и в его голосе звучала смесь сомнения и любопытства, — думаю, мы сможем помочь. Если цена будет подходящей.
За его спиной контрабандисты обменялись многозначительными взглядами. Глыба едва заметно кивнул, словно получил подтверждение какой-то своей мысли. Рыжебородый ухмыльнулся, обнажая пожелтевшие от табака зубы. Неприметные близнецы остались бесстрастными, но чуть расслабились, убирая руки от скрытого оружия.
— Молодой господин, — вмешался капитан, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя его лицо заливала нездоровая бледность, — может быть, стоит подождать официальной процедуры? Вас просто проводят до поместья, не более.
В его тоне слышалась искренняя тревога, но я не знал, что стояло за этой заботой — желание отблагодарить за спасение жизни или избавиться от проблем из-за сбежавшего ссыльного. Я лишь отмахнулся с беспечной улыбкой, всем своим видом показывая, что принял решение.
— Благодарю за заботу, капитан, но я предпочитаю сам выбирать свои пути.
Капитан открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, не найдя аргументов.
