Теперь у меня были деньги, осталось решить вопрос с билетом.
Вот только «светиться» лишний раз не хотелось. В памяти ещё свежо было лицо той кассирши, которая так внимательно меня разглядывала. Мало ли, вдруг «Стая» уже разослала приметы по всем кассам или допросит её, когда спохватится.
Я всегда слышал, что родство со стихией влияет на характер мага. «Земляные» прут напролом, как бараны, огневики вспыльчивы, как порох, а маги ветра «витают в облаках», забывая о земных делах.
Я считал, что это скорее предрассудки, из тех, что сочиняют обыватели, чтобы объяснить непонятное.
И только сейчас, наблюдая за собственными действиями, в полной мере ощутил такое на себе.
Вода всегда найдет себе дорогу. Она безошибочно находит слабые места, просачивается сквозь малейшие щели, подтачивает опоры и оказывается там, где её совсем не ждут. Капля точит камень не силой, но постоянством.
Зачем разбивать голову об стену, если всегда найдется лёгкий и удобный обходной путь.
* * *Напевая себе под нос легкомысленную песенку, подхваченную мной у пристани, я вернулся к фургону.
Мелодия была из тех, что прилипают как репей.
В этом сезоне она была особенно популярна, так что звучала и с палубы водохода, и из прибрежных кафе и вообще, буквально отовсюду.
Смысла я не запомнил, но в голове вертелись слова припева: «Нормальные герои всегда идут в обход»!
С этими словами я прихватил бутылку «Крови дракона» из контрабандного товара и направился к пристани.
На первой линии всё было чинно-благородно — магазины с витринами, конторы пароходных компаний, приличные гостиницы.
Но стоило мне слегка углубиться в ближайшие переулки, миновать парикмахерскую с облупившейся вывеской и лавку старьёвщика, как сразу обнаружил то, что требовалось.
Тихий скверик с пересохшим фонтаном в центре. Чаша потрескалась, обнажив ржавую арматуру, а фигура нимфы с кувшином потеряла голову, что придавало композиции зловещий вид.
Фонари по периметру были методично разбиты. Стекло хрустело под ногами.
Не удивлюсь, что разбили их сами обитатели сквера, для того, чтобы посторонние не таскались к ним по ночам и не беспокоили своим присутствием.
На скамейках, покрытых резными автографами поколений влюблённых, копошились несколько бродяг. Этот парк был у них чем-то вроде общежития под открытым небом.
Я рассматривал каждого, ища того, кто подойдёт для моего замысла.
Тот, у края — слишком молод, лет тридцать, не больше. Скорее всего, обычный пьяница.
