— Зачем ты это сделал? На дознании. Для чего?
— Я не понимаю твой вопрос, — сказал Громов спокойно. — Что сделал? Выдал заключение «убийство»? Наверное потому что это моя работа, — сухо отозвался он. — И, наверное, потому что эта самая работа приносит мне деньги, за которые я покрываю счета за коммунальные услуги, транспорт, еду и вашу одежду в том числе.
— Я не просила! — выкрикнула Лидия и тут же осеклась.
— А я сказал, что ты просила? — он слегка приподнял бровь. — Я сделал это из своих соображений, как уже говорил ранее.
Лидия, сцена закончена? У нас полно дел, если ты не возражаешь.
И он, не дожидаясь ответа, сдвинулся с места, заставляя ее последовать за ним. Алиса, на которую она посмотрела, лишь пожала плечами. Вся подозрительность Лидии разбилась о стену его непробиваемой и циничной логики.
Нет. Если ей и казалось, что она начала понимать причину его поступков, то сейчас это прошло. Поведение Виктора Громова было настолько последовательным и логичным, что в их тяжелой ситуации оно казалось абсолютно иррациональным.
И именно это пугало ее больше всего.
Глава 10
После разговора с Лидией, которую пришлось слегка осадить, мы сели в машину и уже через пять минут остановились перед двухэтажным кирпичным здания, которое как я понял и было таверной Торбина. Я вышел первым, девушки молча последовали за мной.
— Нам сюда, — сказал я, сворачивая к металлопластиковой двери с ламинацией под дерево и вывеской с надписью «Морской Ёж».
— О, обед? — спросила оживившаяся Алиса при виде кабака Торбина.
— Не заработала, — ответил я спокойно, не сбавляя шага.
— Но я же вела протокол и подавала тебе бумаги! — возмущенно возразила она.
— Отличная работа. Продолжай в том же духе, — приободрил я ее, после чего толкнул дверь и вошел внутрь.
В портовой таверне было на удивление чисто и светло. Вместо кислого запаха пролитого эля в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и чего-то сытного, мясного.
Таверна была почти пуста. За парой крепких деревянных столов у окна сидели несколько моряков, неспешно завтракая и глядя на оживающий причал.
Было тихо и по-утреннему уютно.
— Садитесь вон там, у окна, — бросил я девушкам, указывая на свободный столик. — И ждите.
Оставив их, я направился прямо к стойке.
Торбин стоял за прилавком, протирая стеклянный стакан чистой тряпкой. Увидев меня, он отложил ее.
— Виктор.
— Торбин, — кивнул я в ответ. — Три яичницы и три кофе.
Дварф кивнул, повторил мой заказ громким криком на кухню и снова повернулся ко мне.
