И пусть на островах эта магия была под строгим запретом и маги-крови жестоко карались, тем не менее он сам и вся правящая верхушка не брезговали пользоваться некоторыми их услугами, например, омолодиться или вернуть утраченную мужскую силу.
– Да. Но это не даёт устойчивого результата, – пожал плечами Ланар, поднимаясь из-за стола. – И с каждым разом я чувствую, что эффект всё слабее.
– Есть предположения, где искать эти артефакты древних? – после минутного тяжёлого молчания, спросил Аших, глядя в спину старшему брату.
Было ли у него тайное желание убить короля, его детей и самому сесть на трон. Нет, не было. Аших был полностью предан своему повелителю. И готов на всё, чтобы помочь тому преодолеть все препятствия на пути к желанной цели.
Нужен шелестайн или монестайн? Он непременно отыщет их и принесёт Ланару.
– Я точно знаю, что в сокровищнице короля Эйрика Великолепного хранится целительский камень.
Но достать его оттуда не представляется возможным.
– Отчего же, можно попробовать, – пожал плечами Аших, ему уже нравилась предстоящая авантюра. Младший принц любил, а главное, умел веселиться.
– На крайний случай, да. Но ещё, – стоявший всё это время у окна Ланар резко развернулся и воротился за свой рабочий стол, чтобы вынуть и положить перед братом свёрнутый в тугой свиток пергамент, – шпионы доносят, что камень души видели на землях Великого леса.
У орков. Вот, возьми донесение и внимательно изучи.
– У этих вонючих дикарей хранится наше сокровище? – искренне удивился Аших, уже считая монестайн собственностью осейской королевской семьи.
– Да, у них. Пошли туда разведку, пусть выяснят, насколько всё это правда.
– Орков?
– Да, давших клятву, – кивнул король, тяжело опускаясь в своё широкое кресло, на которое небрежно накинули шкуру какого-то белоснежного животного.
– Действуй наверняка.
***"
"Ларер Риг был в смятении: открытие, что совершила Аруна, ошеломляло! Вместе с грандиозными возможностями старый профессор ощущал и некое беспокойство и в первую очередь для своей подопечной, к которой уже успел прикипеть душой. У него не было детей, всю свою жизнь, после гибели единственной женщины, которую он любил, профессор посвятил науке.
