Видимо, он обследовал Аламинту на совсем ранних сроках.
— Понимаю, он ведь на службе у темного, хотя, должен признать, он великолепный маг-универсал и мог сделать хорошую карьеру, если бы не уехал в Фарахейм, — неожиданно поделился придворный целитель задумчиво. Хотя я вспомнила, как магистр Энрад принижал свои способности, говоря, что здесь он бы ничего не добился. Скромность — страшная вещь! — Но ведь именно я занимался вашей беременностью изначально, поэтому просто продолжу свое дело. Вы доверяете мне? На моих руках родились все члены правящей семьи, в том числе эрлорд.
— Разумеется, я вам полностью доверяю, однако мне бы хотелось вернуть эстресс Марисель, чтобы она и дальше поддерживала и контролировала мое состояние до самых родов. Передайте, пожалуйста, мою просьбу эрлорду. Ни в коем случае не в укор вам, просто я к ней уже привыкла. Надеюсь на ваше понимание.
Старец тонко улыбнулся, после чего медленно кивнул. Авины так и не было, поэтому в гардеробной раздеться до камизы мне помог помощник целителя, после чего я вернулась в кровать.
Осмотр длился не более пятнадцати минут, целитель замерил все показания, после чего поспешил меня успокоить.
— С ребенком все в порядке. У вас сильный организм, леди Аламинта. Но я все же выпишу вам укрепляющий нервы отвар. Теперь можете отдыхать.
Пока лежала на кровати во время осмотра, меня разморило, и как только ушел целитель, я не заметила, как заснула, так и не дождавшись Авину.
Спала плохо, периодически просыпалась, вздрагивала во сне и один раз меня даже бил озноб: сны были не из приятных.
Войны, смерти вокруг, кровь… После пережитого мной увидеть подобное было не удивительно, однако все равно тревожно и неприятно. Более чем неприятно.
Я резко распахнула глаза и едва не вскрикнула: в темноте светились два глаза. Лишь приглядевшись, я поняла, что они принадлежат Хассаиру.
— Тише, тише, испугалась? — прошептал он и пересел с кресла на кровать. Взяв мои руки, он поднес их к щекам. — Прости, что напугал. Но у нас не было возможности поговорить наедине, а рядом с этим ледяным истуканом проявлять эмоции — словно делать нечто противозаконное.
Я. — он осекся, будто слова давались ему трудно, — я так переживал за тебя, когда услышал новости от Дарриа, но не успел. Прости.
Я была еще сонная, сбитая с толку, поэтому ничего не могла понять, лишь молча смотрела на Хассаира.
— Как же я жалею, что не успел. Аламинта. ты меня простишь? — спросил он и погладил меня по щеке.
