— А ты что подумал?
Левый уголок глаза охранника дёргается. Выдыхает спокойнее. Второй говорит:
— Я проверял же… Час назад. Всё путём. Ты чё дёргаешься?
Охранники удаляются, переругиваясь. Я слушаю их удаляющиеся голоса.
— Двигай кальсонами на выход! — покрикивает Булат. — Ещё раз ты что-то мимо меня пронесёшь… Я тебе башку снесу.
— Да хули ты такой нервный, а? Ты и Тахиру башку снести хотел из-за пса, из-за ягод психуешь…
— Я не знал, что там ягоды. Если я не знаю, что внутри, априори, это опасность… Усёк?
— Арпиори.
Что это такое?
— Априори, кретин!
— Гды ты таких умных слов набрался?
— Я их тогда набрался, когда ты ещё палец во сне сосал.
— Сам ты сосал, а я…
Захлопываю дверь. Забравшись на подоконник, беру ягоды из банки. Косточки оставляю на крышке. Терпкий, кислый вкус разливается на языке. Возникает непередаваемое чувство эйфории и приподнятости над землёй. Когда получаешь желаемое, удовольствие прямо в центр бьёт так, что весь мир в размытый фон растворяется. Есть только желанный вкус.
Багровый сок ягод. На языке. На губах. Хочется смаковать его снова и снова.
Пальцы запачкались в красном. В очередной раз пальцы хватают не круглые ягоды вишни, а что-то другое. Замираю, словно током поражённая. Глажу подушечкой пальца свёрнутую трубочкой бумажку. Небольшого размера. Лежит на самом дне. Местами сильно размокла от сока ягод. Положить её сюда мог только Тахир.
Немного помедлив, достаю её. Развернуть или нет? Если Зверь узнает, на куски Тахира порвёт. Места живого на парне не оставит.
Даже если в записке нет ничего, один факт тайного послания уже преступен. Порочен. От него веет тайной. Запретом.
Запретное всегда рвётся туда, куда нельзя. Даже сквозь решётки и сквозь выстроенные несколько рядов охраны. Но если ты сам один из них, то ты уже внутри системы. Знаешь ходы-выходы, лазейки и слабые места. Я долго держу этот несчастный клочок в ладони.
Открыть или выкинуть, сделав вид, будто ничего не видела? Но потом разворачиваю. Осторожно.
Едва дышу. Ощущение, как будто я что-то нарушаю."
"Бумага местами так сильно промокла, что едва не рвётся. Выдранный листок в клеточку. Из блокнота, видимо. Кривые буквы. Наспех нацарапанные.
«Я сабрал самую спелую вишьню. Надеюсь тебе панравиться»
Смеюсь. В тишине огромной комнаты смех звучит неожиданно громко. Тахир — тот ещё грамотей. На мгновение во мне просыпается учительница и хочется пройтись по записке ручкой, с красной пастой, чтобы исправить ошибки.
