Ещё и на фортепьяно музицировать научилась, чуть ли не за полгода, — решил я сменить тему.
После похвалы дочери Первушин сразу заулыбался и стал расспрашивать про рождественские события. Из столицы он уехал до меня и всех новостей не знал. Руппрехт тоже выдал оскал, который, наверное, заменял ему положительные эмоции. Было заметно, что бывалые головорезы работают в полном консенсусе и находятся в дружеских отношениях. Сама команда учителей подобралась на удивление удачная. Понятно, что в мужском коллективе возникают трения, но о каких-то серьёзных ссорах я не слышал, а значит всё под контролем.
-В общем, решать тебе, но девочке надо учиться. У неё ещё и талант к написанию музыки. Супруга моя сам знаешь, как к Маше относится. С её стороны будет полная поддержка.
-А что ей это даст? Она не дворянка и музицировать на потеху благородной публике, не для моей дочери, — грустно произнёс Первушин, — Да и блажь всё это, Ваше Высочество.
-Времена меняются. Возьми фонд, который мы создали.
Это уже не просто развлечение для скучающих аристократов, а компания, которой принадлежат мануфактуры, артели и даже целая газета. А распоряжаются там женщины, пусть и дворянки. И на музыку у меня тоже есть большие планы, поэтому послушай — не мешай развиваться таланту дочери. Кто-то учится для себя и играет забавы ради, а у Маши это может стать основным занятием в жизни."
"Я не особый фанат музыки, но в этом времени очень мало развлечений. Тем более, чтобы было душевно, а не всё это привозное европейское искусство.
Понятно, что на нынешнем этапе развития музыки, опера с балетом являются её локомотивом. Но выделять средства на их поддержку в мои планы не входило. Они сами пробьют себе дорогу, благо богатых почитателей хватает. Моё отношение к театру было более лояльным, но посетив несколько спектаклей, оно сменилось на полное разочарование. Может, актёры играли хорошо по местным меркам, не силён я в этом. Но смотреть откровенное позёрство, ещё и большей частью по-французски, мой мозг отказался воспринимать подобную дичь.
Для себя решил, что нужен нормальный русский театр и народный хор. И если по театру была надежда на Шереметева, которого сильно задели мои слова, да и в столице трупп хватало, то с пением было хуже. Главное — сильно отличались репертуар и нынешняя манера исполнения. Скажем так, неотцифрованное народное творчество, могло тронуть за душу совсем уж отмороженного ортодокса и любителя старины суровой.
