Умом понимаю, что это театральная постановка, но не могу сдержать своих эмоций. Чувствую, как кровь прилила к лицу, наверняка морда у меня сейчас красная как помидор. Еще и недобрая усмешка, которую я не могу убрать, дополняет мой образ. Это точно наследие взрывного характера реципиента. С другой стороны, глядя на мое злое лицо, никто не подумает, что перед ними ломают комедию.
– Александр Васильевич, – обратилась Екатерина к Суворову, – посоветуй, в какой полк отправить этого неуча?
Публика уже не сдерживалась и начала смеяться.
В залу подтянулся еще народ, отчего стало совсем душно.
– Отправь, матушка, его в Выборгский мушкетерский полк. Командует им подполковник фон Миллер. Вояка он справный, и служба у него поставлена получше многих. Полк квартирует в Новгороде, всего верст двести от столицы. С одной стороны, Константин Павлович под присмотром, с другой – вызвать его в столицу можно быстро. – Суворов говорил спокойно и без эмоций, но у меня складывалось впечатление, что он мне сейчас подмигнет.
– Если Александр Васильевич хвалит полк, то дело там действительно поставлено правильно. Решено. Даю тебе неделю на сборы, и отправляйся служить в звании прапорщика, как положено выпускникам кадетского корпуса, – произнесла Екатерина и посмотрела на Суворова.
– Слышал я, что Константин Павлович имеет склонность к наукам, в том числе и воинским. Генерал Кутузов отзывался о кадете Романове весьма лестно, – улыбнулся фельдмаршал. – Может, отправим его, матушка, поручиком? А далее, коль себя проявит, то можно давать капитана и на роту ставить, а то и батальон.
– Да будет так! Поручик Выборгского мушкетерского полка Константин Романов – звучит неплохо. Ступай, – посмотрела на меня грозно императрица.
– Стой, – слышу уже в спину приказ Екатерины и оборачиваюсь. – Даже ненароком не смей больше хулить церковь, как католическую и тем более православную. А теперь иди.
Это как раз понятно. Екатерина очень много сделала, чтобы сгладить последствия раздела Речи Посполитой.
Многие поляки получили посты и прочие милости. Было заключено немало браков между польской и русской аристократией. И здесь я, весь такой борец с католичеством. А поляки, австрийцы с испанцами и есть оплот этого самого католичества. Австрийцы вообще наши главные союзники уже семьдесят лет, что для истории чуть ли не рекорд, хотя я в гробу видел таких союзников. Понятно, что этот пассаж предназначался больше для австрийского посла и польских дворян.
