В полной тишине выхожу из залы, которая уже заполнилась под завязку. Расталкивать никого не пришлось, публика сама организовала мне коридор, но горячее дыхание стоящих вплотную людей ощущал буквально всем телом. Ухмылки и откровенное злорадство на многих лицах не вызвали у меня никакой реакции. А вот полные слез глаза Юли и бледная как мел Лиза резанули, как ножом по венам. Александр стоял рядом с ними, но по его лицу нельзя было прочитать никаких эмоций.
– Я пройдусь пешком до дворца. Вам лучше остаться, пока не закончится праздник, – произнес я с улыбкой супруге.
Воспитание не позволяло ей разрыдаться, но она была близка к срыву. Я немного покрутил головой, показывая, что нельзя проявлять эмоции. Юля девушка умная, поймет. Кивнул Лизе с братом и пошел далее, сквозь еще более уплотнившийся коридор из придворных."
"Дорога к выходу показалась мне бесконечной. Десятки лиц, яркая одежда, спертый воздух с запахом духов вперемешку с потом, перешептывания и презрительные взгляды, нервный смех.
Я не обращал внимания ни на что. С трудом душил и прятал внутри себя бешенство, которое меня просто распирало. Странная реакция, опять лезет подсознание прежнего Константина. Я с пониманием отношусь к обструкции от Екатерины. Зарвался и наговорил много лишнего. Она обязана была отреагировать. У выхода понял, что не помню, где моя шляпа. Но тут, как джинн из бутылки, возник Дугин с моей двууголкой. Вышел на улицу, вдохнул свежий сентябрьский ветер, отмахнулся от кареты, дверцу которой уже распахнул лакей, и медленно пошел в сторону Мраморного дворца.
Постепенно успокоился и начал анализировать прошедшие события.
Глава 9
30 сентября – 11 октября 1796 года, Российская
империя, Санкт-Петербург – Гатчина – Великий Новгород
На фоне приема и скандала, спровоцированного Екатериной, день рождения Павла прошел скромно. Посетить торжество я планировал и до приказа отбыть в армию. Мы с Юлей приехали ближе к вечеру. Вот нет у меня никакого желания несколько часов наблюдать за муштрой гатчинцев, другие развлечения редко увлекали Павла.
А так приехали прямо к ужину, прекрасно пообщались со всеми, особенно сестренками. Кроме семьи и нескольких приближенных Павла, за ужином никого не было. Больше всего напрягала мерзкая рожа Кутайсова[32]. Послушали музицирование сестренок с Марией Федоровной, очень умилительное зрелище. Сама атмосфера была добрая, будто это обычная семья, а не представители правящей династии.
