Значит, ему незачем фигней страдать. Фу-ух, пронесло. А то, когда Али выскочил, я чуть не завизжал, как наши девчонки. Но по другой причине.
Выходит, одна из девчонок. Ясна или Аяно? Ставлю на Ясну — у нее была такая нахальная лыба, даже развратная. Сто пудово, рыжая. Значит, ей я тоже по нраву. Еху, и это без всякого Яки. Завидуй молча, козлорогий Казанова. Меня девушки любят и хотят без всяких афродизиаков.
Вылезаю из бассейна, когда меня осторожно окликает мутант. Али кивает на забившуюся в угол, трясущуюся акулу.
— Мажна схавоть акалку, аднака? Я поделясь ребрашками.
Смотрю в умоляющие черные глаза царя морей. Потом смотрю на Али — у того багровые глазки не менее жалобные. Жалко морскую зверушку, но, с другой стороны, не мне осуждать пищевую цепь. Мать-природа жестока и сурова, как шпатель. Хотя, опять же, эта акула — собственность рода Кимура.
— Спроси Ясну, — перекладываю ответственность.
— Ну блиндар, аднака, — прощается Али с гастрономической мечтой.
Покидаю гидромассажный басик. Народу в аквапарке прибавилось — работники центра огораживают заградительными лентами участок с упавшей розовой горкой.
Присматриваюсь к осколкам трассы. Странно. Мы с Бестией как мышки себя вели. Брак, наверно. Надо Кимура лучше инспектировать свои конструкции. Обязательно скажу Аяно. В аквапарк же дети ходят!
На шезлонге у фонтанов разлегся Кот. Тощий спецназовец спит с открытым ртом, на плечо стекает слюна.
— Хорек, хватит дрыхнуть. — щелкаю пальцами у уха коммандос.
Он тут же подскакивает, хмурит брови под черной шелковой повязкой.
— Я — Кот, — бурчит. — Чего пристал к старому человеку?
— Человеку? Сам сказал же, что ты кот, — усмехаюсь. — Пойдем попаримся в баньку вдвоем, как мужики. С девками не хочу — все уши провизжали.
— А ты их меньше дери внутри горок, — фыркает.
— А это уже не твое дело, — холодно говорю.
— Да, прав, не мое, — кивает Кот, точно чувствуя нарастающее напряжение. — Пойдем.
По пути в раздевалку за сухими полотенцами спрашивает, стесняясь.
— Слушай, Перун, скажи, а что это было вообще?
— В смысле?
— В горке с Бестией, — ощутив мой стальной взгляд, он поспешно добавляет.
— Пойми, я старый человек, но такого еще никогда не видел. Все физиологические признаки Бестии говорили, что у нее психоэмоциональный взрыв. Я решил, что на нее попросту напали. Слишком долго длился эмоциональный подъем, по типу экстатического состояния, с такими нарушениями восприятия, как ощущение полета или невесомости.
Закатываю глаза.
