До ночи привала не будет.
Лина вздохнула и взяла сыр с хлебом — силы ей еще понадобятся.
Пожилой мул еле тянул повозку и дополнительную ношу мог не осилить, поэтому герцогу пришлось идти пешком. Он бы и Аэлину ссадил, но последствия от натертой ноги могли оказаться непредсказуемыми, даже послужить причиной задержки, а этого допускать было нельзя.
Конечно, ушлый торговец сразу смекнул, что наёмник не желает себя афишировать, поэтому пуговицы принял за минимальную цену, а за транспортное средство взял тройную стоимость.
Наёмник скрипнул зубами, но спорить не стал.
И ушел покупать одежду и припасы к другим продавцам. Остатков магии хватило наложить на торговца заклинание забывчивости, стерев у него из памяти последний час, но на этом сила себя исчерпала. Дальше пришлось действовать без помощи магии.
В одной лавке Стефан приобрел полный комплект одежды наёмника для себя, в другой — простую одежду, какую носили бедняки — для Аэлины. Оружие выбирал придирчиво и долго торговался, жалея каждый медяк, а на ошейнике сэкономил.
Купил самый дешевый, хоть продавец и предупредил, что эта модель небезопасна для раба.
Вредить жене магистр не хотел, но выкидывать на ветер и так немногочисленные монеты — тоже. Аэлина же не собирается убегать? Нет, конечно. Поэтому поводок в тридцать метров вполне достаточный. Что ещё: не трогать ошейник, не тянуть, не дергать — это он ей объяснит. Потерпит, не навсегда же. Да, вещь грубая, станет натирать кожу, но он застегнет его так, чтобы ошейник висел свободно.
Наверняка жена возмутится, но тут он бессилен — им через Андастан ехать, татуировки они не могут показать, имперцев там не слишком жалуют, особенно, если имперцы беспомощны, как он сейчас.
Ну, положим, он сгущает краски — не настолько он и беспомощен, но рисковать нельзя. Стоит кому-то его узнать — пиши пропало.
При виде ошейника, девушка ожидаемо напряглась, но надеть позволила. И почти тут же — он не успел предупредить — получила удар болью.
Что за манера сначала хватать, потом спрашивать — можно ли было?
Магистр рассердился, но больше на себя.
Знал же, что вещь небезопасна, надо было сначала объяснить правила, потом надевать.
Память услужливо подкинула воспоминания о гладкой коже ног жены, которой он касался, когда отрывал полосу от сорочки. Тело недвусмысленно отреагировало, и герцог тихо выругался — только этого ему не хватало!
Герцог поджал губы, покосившись на повозку, и прибавил шагу, подстегнув несчастного мула.
К вечеру въехали в небольшое поселение.
