— Вот! И я о том же — как бы ни был богат и влиятелен сатик, ни один отец из соседней страны свою родственницу ему не отдаст. Вот и остается ему жен выбирать из своих, а в гарем собирать приглянувшихся женщин, украденных из других государств. Тут мы и нужны, не будет же сам сатик или его Главный Евнух по дорогам пыль глотать, присматривать, да выбирать цыпочек? Добровольно в гарем только андастанки рвутся, остальные женщины в обморок от одного названия падают.
— Убедил, — кивнул Вортум. — И как мы ее выкрадем?
— Дом знаем, кто в доме живет — узнаем.
Несколько дней понаблюдаем, подумаем, — ответил Терим. — Когда все уточним, наймем бродяг, своих людей светить вообще не будем, чтобы нас никто с пропажей не мог связать. Отребья в городе хватает, которые за восьмушку медной монеты мать продадут, а за целую — Ночное Око с небесного свода достанут.
— Тогда, надо не местных бродяг нанимать, а пришлых. Местные поделятся с кем-нибудь, слово за слово и молва к нам приведет.
По-хорошему, надо будет исполнителей убрать, с чужими это проще. Пришли-ушли, кто за ними смотрит, кто о них помнит? У меня есть пара мастеров — сделают чисто и тела нигде не всплывут.
— Верно, так и поступим. Только, убивать не станем, а наденем ошейники. Сам же говоришь — чужие, кто их искать будет? Зачем уничтожать то, что можно продать?
Довольные друг другом, торговцы расстались до следующего дня.
Осторожное расследование принесло известие, что наемник отвез девчонку к тетке и практически сразу покинул город.
Значит, с этой стороны опасаться было нечего.
Наблюдение за домом показало, что девушка на самом деле капризна и своенравна, но тетка ей потакает. Пригласили лучших портных, шьют новые, модные платья, тетушка рассчитывает через три недели представить племянницу на Большом летнем балу. А пока девица достает слуг и весь день, спасаясь от жары, проводит в тени сада.
Осталось найти исполнителей.
Риско считал, что им крупно повезло остаться в живых: странный маг-наёмник мог легко отправить их к предкам, но отпустил, только клятву взял — рассказать о нем они никому не могут.
Даже между собой не могут о происшедшем говорить.
Третий день в Астерии мужчины решали, что им делать дальше. Коня и кибитку продали еще на въезде, за какие-то гроши, лишь бы руки развязать. Куда им кибитка с ярким тентом, если ни кукол нет, ни кукловодов? Только руки занимать. Избавились, и слава Единому.
