Голова слегка закружилась, будто от первой сигареты после очередной попытки бросить.
Я стоял посреди тюремного двора босой, в одних штанах, с пустым желудком, но зато с папиросой в зубах и местным палачом под боком.
Не, ну а что. Жизнь-то налаживается!..
— Да… — глубокомысленно проговорил тут палач, глядя в небо. — Вкус родины — это великая магия! С ним преображается даже такое безвкусное дерьмо, как твои папиросы…
И, бросив себе под ноги недокуренную сигарету, потянулся за своим вкусом родины и портсигаром.
Глава 6. То яма то канава
Мое новое место работы носило говорящее название — «Ямы».
В Ямах содержалось сто пятьдесят восемь постоянных заключенных, и к ним то добавлялись, то убавлялись два — три хулигана-«штрафника». Обычно это были жертвы дружеских попоек, переросших в драку, любители пощупать чужих женщин и осквернители склепов, которые неудачно одолжили у покойников оставленные на надгробиях вино и хлеб.
И всех этих людей полагалось кормить два раза в сутки: жидким супом и кашей, будь она неладна.
Так что когда Хельд, презрительно усмехаясь, показал мне огромную лохань с их мисками, я даже обрадовался, что с утра так и не поел.
Это была жесть.
Похоже, плошки заключенных никто никогда не мыл. Их просто сбрасывали в лохань с водой, как сейчас, а потом из нее же доставали и накладывали новую порцию. Короста из потемневшей каши на мутных ржавых стенках выглядела, как неизлечимая болезнь. По сравнению с ними ложки и кружки смотрелись почти стерильными, хотя их желтоватый налет был липким даже на вид.
— Ну что, приступай! — хмыкнул Хельд. — А я скажу на кухне, чтобы на тебя обед сделали.
Насвистывая, он отправился прочь.
— Эй, а где можно взять кипяток? — крикнул я ему вдогонку."
"— Что есть, тем и помоешь! Кипяток ему еще, — буркнул Хельд.
Вот ведь скотина.
Я окинул взглядом фронт работы.
Две бочки с холодной водой, ведро и гора грязной посуды.
Прямо как после вечеринки на даче у родителей в пору моего студенчества.
И ничего, пережил ведь!
Главное — подготовиться к мытью с умом.
Я натаскал себе песка, навязал из травы мочалок и, стараясь не внюхиваться в кисловатую вонь прокисшей еды, занялся делом.
Один из проходивших мимо стражников, хмыкнув, оценил мои старания. Сунув руку в одну из бочек, он попыхтел, напрягся до красноты в лице и, подмигнув мне, отправился дальше по своим делам, оставив мне горячей воды.
