И вот тут дело пошло куда веселее!
Чистые и блестящие жестянки я собирал ровными аккуратными стопками по десять штук и раскладывал на траве.
Но, несмотря на все мои старания, к вечеру я справился только с плошками и половиной кружек, остальные все так же мутнели своими противными желтоватыми боками.
После кормежки заключенных я не поленился и хорошенько перемыл все сразу, пока снова не засохло намертво.
А потом из кухни принесли котлы, и я почувствовал себя Золушкой.
На душе стало тоскливо.
Мать вашу, да я закончил физтех!.
.
Но потом из пыточной раздался такой душераздирающий вопль, что я поспешил заняться чисткой котлов. Песок весело скрипел по боковинам, и этот звук хоть немного, но заглушал пронзительные крики.
Я не хотел думать о том, что сейчас происходило в пыточной, и чем занят мастер Гай. Как бы там ни было, помочь хоть чем-нибудь несчастному приговоренному я не мог. Так что оставалось только сконцентрироваться на нашем пылком любовном треугольнике: я, котлы и пригоревшая каша.
Вонючая липкая хрень постепенно отдиралась от стенок и дна, и в конце концов я так увлекся своим квестом, что даже не заметил, как кто-то подошел ко мне.
— Гляжу, ты справляешься, — услышал донесся до меня из-за плеча знакомый низкий голос.
Это Гай зашел навестить меня перед уходом домой.
— Да я тоже так думал, пока вот эту хренотень не принесли! — мрачно отозвался я.
— Ничего, — подбадривающе отозвался тот. — Глаза боятся, а руки — рубят. Покурим?
— Давай.
Мы уселись на траву и дружно затянулись сладковатым дымком — каждый своим.
— А я, знаешь, сегодня порол одного… Десять ударов плетью всего, понимаешь? Дел-то на пять минут. Казалось бы — будь вежлив к окружающим, просто постой себе тихо, и топай с миром… Так нет же. Как он орал!..
Я шумно выдохнул.
— Да уж, я слышал…
— Еще бы ты не слышал. Мне кажется, его и покойники в склепах услышали и проснулись. До сих пор у меня все в ушах звенит.
— Мне даже подумалось, ты там кожу с кого-то живьем снимаешь, — признался я.
— Мне надо там прибраться после тебя?
— Нет. К счастью, слюни и сопли цвета не имеют, — сказал Гай, вдавливая окурок в землю. — Ну, бывай.
Кивнув ему на прощанье, я снова взглянул на котлы, и теперь они уже не казались такими страшными.
По крайней мере, они не орут.
К полуночи дело наконец-то было сделано.
Спать меня отвели в хозяйственный корпус. И пусть набитые соломой мешки — это не ортопедический матрас, спал я на них, как убитый.
