Подошел к трупам, присел рядом с ними на корточки. И, глядя на них, пробормотал:
— Никакой логики. Никакой гармонии. Он пришел к Оракулу. А спрашивает про чужого ребенка. Хладнокровно убил бога. Но содрогнулся при виде тел, которых никто не убивал.
— Что значит… никто не убивал?
Не вставая, он обернулся.
— Это мои. Сначала я создал его, — сказал Оракул, ткнув старика пальцем в плечо тем же жестом, как только что щупал булку. — Многие формы жизни достигают вершины только в финальной стадии своего существования. Но это не про вас.
Тогда я попробовал совсем юное тело. Но оно оказалось слишком слабым и непослушным.
Парень поднялся с корточек и повернулся ко мне.
— Тогда я сделал еще одно вместилище. Тело, которое ты сейчас видишь перед собой.
— И… как оно? — уже с интересом спросил я.
— Отвратительно.
— Почему?
Вместо ответа парень с тем же невозмутимым выражением лица спустил штаны.
— Это!
Я закашлялся, отвел глаза.
— Эй, эмм… Ты это, обратно надень! — взмолился я.
— Ваши органы размножения просто чудовищны, — констатировал Оракул.
— Они мешают. Они неудобные. Они живут своей собственной жизнью, доставляя регулярный дискомфорт. Такое мог бы придумать пьяный Дионис, чтобы посмеяться.
Мне стало смешно.
— Просто ты не научился им пользоваться как следует, — стараясь сохранить серьезное лицо, проговорил я.
— Ты говоришь о процессе оплодотворения? — поинтересовался Оракул, возвращая штаны на место. — Я наблюдал разные варианты. Выглядит отталкивающе.
Я тяжко вздохнул. Господи, будто с мелким сыном просветительную работу провожу на тему полового созревания!
— Видишь ли… — сказал я.
— Процесс оплодотворения, как ты выразился, это в определенном смысле таинство, которое не подразумевает сторонних наблюдателей. К нему должны иметь отношение только участники. И тогда все в корне меняется.
— Но я всегда наблюдаю. За всем. И за всеми. Такова моя суть. И мне не хочется наблюдать себя в таком виде.
Я задумчиво почесал затылок. Прикинул мысленно и так, и эдак. Хотелось бы мне на месте Оракула пялиться на собственную задницу в самый ответственный момент? Оч-чень большой вопрос.
"
"— Возможно, не лишено смысла, — пробормотал я. — А ты… Не можешь это как-нибудь отключать хоть иногда?
— А ты можешь хоть иногда отключать у себя биологические процессы?
— Понял. Глупость сказал.
Оракул кивнул.
— Что по-настоящему прекрасно в вашем теле так это возможность чувствовать вкус, — с задумчивым и серьезным видом проговорил Оракул, разглядывая меня.
