— Если я все правильно понимаю, мне нужно поприветствовать великого и немногословного Оракула?
Парень поднял голову, и я увидел то, что по слова Та’ки, еще никому не удавалось!..
Вот только ничего удивительного или особенного мне не открылось. На меня смотрело самое обычное человеческое лицо. Причем далеко не самое гармоничное: очень высокий лоб, бледные брови, небольшие глаза, маленький рот и нос с удлиненной переносицей.
— Нет, — сказал парень. — Не нужно.
— Ты не Оракул?.. — разочарованно проговорил я.
— Я Оракул, — эхом отозвался парень.
Теперь я растерялся.
— Почему тогда ты сказал «нет»?
— Приветствовать не нужно.
Я остановился. Задумчиво почесал щеку. Да-аа, кажется опыт с Сототом может мне пригодиться.
— Чего ты хочешь? — спросил я.
Парень наклонил голову на бок.
— Шоколада. У тебя есть?
Он выжидающе уставился на меня, а я смог в ответ сказать только:
— Ммм…
Прямо как в детском стихотворении. «У меня зазвонил телефон, кто говорит? Слон! Что вам надо? Шоколада. А много ль прислать?» И тэ дэ.
Какой еще к богам шоколад? О чем вообще он говорит?
Тут у меня взгляд упал на странный предмет, лежавший возле стола с другой стороны.
Я не сразу понял, что это. А когда до меня, наконец, дошло, я аж чуть зубами не заскрипел.
Потому что это был не предмет. А два совершенно обнаженных тела, лежащих друг на друге — старика с длинной бородой и ребенка возрастом чуть старше Лидии.
— Отпусти ребенка, — проговорил я, едва сохраняя видимое спокойствие. — Верни девочку домой! Зачем она тебе?
Парень отвлекся от меня.
Потыкал пальцем лежавшую перед ним сдобную булку. Та жалобно хрустнула свежей корочкой.
— Нет, — коротко ответил он, брезгливо отодвинув от себя булку.
— Почему?
— Что ей там делать? — пожал он плечами.
— А здесь? Играть мертвыми костями? — спросил я, уже плохо скрывая клокочущую во мне злость.
Оракул поднял голову. На его бесстрастном лице появилась тень недоумения.
— Она ест мертвых животных. Играет вещами, вырезанными из мертвых деревьев.
Украшает себя умирающими цветами. Разговаривает перед сном с черепом мертвого человека, которого ты называешь другом. Так почему играть костями птиц ей не подходит?
Я сходу не нашелся, что ответить.
А потом вместо ответа задал вопрос, который меня волновал сейчас больше всего.
— Хочешь сделать ее своей третьей жертвой? — кивнул я на трупы старика и ребенка, лежавшие неподалеку.
Оракул развернулся, спустил босые ноги со стола и соскочил на пол.
