Я застонал, и хором со мной вдруг взвыл и Оракул.
Тяжело дыша, бог сполз с меня, обнимая руку с разбитым костяшками.
Похоже, наш мортал комбат на сегодня закончился.
Я шумно выдохнул. Сел. Попытался вытереть кровь с подбородка, но бесполезно — она продолжала течь из раздувшейся нижней губы.
Хорошо, что зубы целы.
— Живой? — спросил я своего противника.
— Да, — отозвался побитый Оракул. — Но больно. Никогда не думал, что в такой примитивной телесной битве есть глубинный смысл. Мораль. Истина.
— Да? — искренне удивился я.
— Они там правда есть?..
Он демонстративно поднял разбитую руку с таким видом, будто она была чашей Грааля и все объясняла.
— И?.. — с интересом спросил я.
— Не видишь? Прямая агрессия — прямое возмездие. Бьешь противника, но боль делится на двоих. Моя рука помнит твое разбитое лицо. Ничего не проходит безнаказанно. Нельзя причинить вред кому-то, не причинив вреда себе.
Я усмехнулся.
— Вообще-то еще как можно. Например, если бить не рукой, а дубиной.
— Но, если бы я взялся за дубину, разве ты не достал бы свой меч?
— Это лишь означает, что нехрен с дубиной в руках приставать к мужику с мечом.
Против него надо идти с отрядом других вооруженных мужиков.
— Это еще одна философия, — внимательно глядя на меня, проговорил Оракул. — Но разве это будет честно?
— Честно? Нет. Но мы ведь говорим не о справедливости сражения, а о безопасности. О том, можно ли причинить вред другому, не причинив вреда себе. Честный бой подразумевает справедливое равенство условий, а значит, и рисков.
Чтобы сократить риски, нужно обладать изначальным преимуществом. В оружии, численности или чем-то еще. И чем значимей преимущество, тем меньше рисков. И нет тут никакой философии. Просто туз всегда бьет короля, а король — валета.
— Не всегда, — задумчиво отозвался Оракул. — Шестерка козырей легко побивает и валета, и короля…
Он неловко подвинулся, чтобы сесть поудобней, и невольно опять застонал, хватаясь за ребра.
— Извини, — пробормотал я. — Перестарался немного.
— За что? Я ведь сам ввязался в это.
И потом… Было весело, — криво улыбнулся он, блеснув глазами. — И, кстати, боль — это не только слабость. Но еще и ресурс, как оказалось.
— Чего? — удивился я.
Оракул глубоко вздохнул и прикрыл глаза.
— Боль в теле нарушает стройное течение мыслей, — проговорил он. — Хорошо…
Я с улыбкой покосился на бога. Вот ведь проблемы у парней! «Стройное течение мыслей».
— Бухалово! — призвал я стакан вискаря. И протянул Оракулу. — Очень рекомендую после драки.
