Оракул с трудом поднялся на ноги. Костяная россыпь под его ногами жалобно хрустнула.
— Они еще не поняли, насколько ты непредсказуем, — сказал он. — Но даже когда поймут, все равно ничего не смогут сделать, если Фортуна не отвернется от тебя. Такова ее власть. Поэтому я и выбрал тебя.
Я затушил папиросу и поднялся следом за ним.
— И чего же ты от меня хочешь?
— Я уже говорил: вернуть память брату Сототу.
— Что это изменит?
Лицо Оракула прям-таки засветилось изнутри, на губах заиграла зловещая улыбка.
— Это изменит все.
Но сначала нужно вырастить врата.
— И я опять должен сделать выбор?..
— Нет, уже не нужно. Я выяснил все, что хотел.
— То есть ничью голову ты использовать не собирался? А просто тестировал меня?
— Ну почему же. Какая-нибудь пустая голова нам все-таки пригодится.
Оракул подхватил с земли маленькую черепушку с уцелевшим клювом и зажал в ладони. Яркий свет полыхнул промеж сжатых пальцев, и костяной черепок превратился в медальон из темно-зеленого металла.
— Носи на шее, не снимая.
А когда придет время, просто отдай Сототу это.
Я взял из его рук медальон, будто великую святыню.
Вот это, блин, флешка. Сколько же на ней информации? Вот бы взглянуть хоть одним глазком, что там внутри!
— Вот и все, — сказал Оракул. — Теперь мы закончили.
— Хорошо, но сначала еще один вопрос, — попросил я, не в силах унять свое любопытство. — Можно?..
— Допустим.
— Почему ты не сделал этого раньше? В смысле, не вмешался в ход событий?..
— Ты невнимательно меня слушал. Я сказал: у всего есть свои ограничения.
У меня — тоже. Уходи. Тебе пора.
Я кивнул. Повернулся к девочке и окликнул ее.
— Лидия, нам пора домой!
— Она остается, — с невозмутимым видом сказал Оракул. — Уходишь только ты.
Ну вот, опять двадцать пять. А ведь мне показалось, что мы наконец-то начали говорить на одном языке и понимать друг друга!
— Так не пойдет, — решительно заявил я. — Зачем ты хочешь удержать ребенка? Что еще тебе нужно⁈
Оракул с безразличным выражением лица взглянул на меня.
— Мне просто стало ее жаль.
Но, вероятно, это лишнее. Только купи ей завтра белое платье. Жриц полагается хоронить в белом.
Он развернулся и двинулся к выходу. Птицы потянулись за ним следом.
А у меня аж в горле пересохло от услышанного.
— Подожди. Пожалуйста, постой! — позвал я Оракула.
Тот остановился, не оборачиваясь.
— Лидия должна… погибнуть?.. — спросил я, запнувшись на последнем слове. — Как, когда?
— Вариантов много, итог один, — отозвался Оракул.
Я тихо выругался.
